Чтение онлайн

– А я не еврей, - сообщил Бурбакис, - я, знаете ли, латыш. И папа мой был

латыш, и мама тоже.

– Может быть, бабушка?
– с надеждой спросил президент.

– А бабушка была японкой!
– радостно заявил Бурбакис и продемонстрировал

косой разрез своих черных глаз.

– Но как же вы тогда стали гражданином Израиля?
– воскликнул пораженный

президент.

– А… - махнул рукой Бурбакис.
– Мой прадед подделал документы, разве это

так трудно было в 1996 году? И себе подделал, и прабабке моей тоже. Она,

кстати, была башкиркой.

– Понятно, - протянул президент, поняв, что бесполезно взывать к патриотическим чувствам человека, в крови которого интернационализм соседствовал с полным отсутствием еврейских эритроцитов.

– Понятно?
– спросил Бурбакис.
– В таком случае открываю огонь на поражение, поскольку ваш крейсер, господин президент, нарушил границы моего частного владения.

И открыл, не добавив ни слова. От крейсера даже воспоминания не не осталось, поскольку он, как оказалось впоследствии, даже не был внесен в регистр космофлота. А экипаж во главе с президентом катапультировался и был спасен Галактической службой спасения. Самое смешное то, что против Бурбакиса невозможно было даже открыть уголовного дела, поскольку он находился в своем праве - согласно Закону 2046 года владелец частной инопланетной собственности волен защищать свои владения всеми доступными способами, включая дезинтеграцию, погружение в колодец времени и даже стрельбу матрицами Эйнштейна. Закон принимался против космических пиратов, но ведь иные случаи в нем просто не были оговорены!

Короче говоря, Бурбакис стал лично добывать исраскин и продавать его космическим агентствам, назначая такие цены, что всем было понятно - в Бога этот господин не верит и верить не собирается.

Тогда же у Бурбакиса и появилось это странное хобби - изобретать планеты. Должно быть, абсолютная бездарность того, кто конструировал его родной Бирумборак, подвигла молодого человека на создание миров, более интересных с точки зрения технического творчества. Деньги для того, чтобы создавать опытные образцы планет у Бурбакиса были, и теперь я знал, что это были законно заработанные деньги. Впрочем, как эксперта по безумным изобретениям, меня это не очень-то интересовало.

– Ну что, Шекет?
– ехидно спросил Бурбакис, когда я свернул изображение и

вышел из мировой Информсети.
– Убедились?

– С таким состоянием, - пробормотал я, - вы могли бы придумать себе более приятное занятие, чем конструирование планет. Возиться в пыли и лаве, когда можно…

– А сами вы, Шекет, хотели бы жить в Тель-Авиве и все дни просиживать

штаны в офисе на набережной Яркон?

– Ни за что!
– воскликнул я.

– Почему же вы думаете, что мне это должно нравиться?
– огорченно спросил изобретатель.
– Вы романтик? Я тоже. И мы могли бы неплохо сработаться, Шекет. Жаль, что вы занялись такой… гм… нехорошей деятельностью, как экспертиза безумных изобретений. Будучи на одной стороне баррикады, мы могли бы…

– Изложите формулу вашего изобретения, - перебил я Бурбакиса, не желая

обсуждать тему нашего предполагаемого сотрудничества.

– И не подумаю, - буркнул клиент.
– Вы эксперт или нет? Вот сами и определите, в чем заключено отличие моей новой планеты от всех прочих. Засиделись мы, пора в дорогу.

Мог ли я не принять вызов, брошенный моей проницательности? Так вот и оказалось, что сутки спустя мы опустились на поверхность небольшой планеты, при виде которой у меня захватило дух: это была если копия Земли, то ее улучшенный вариант. Леса, реки, облака, горы, водопады, моря, и главное - ни одного хищника, включая людей. Так, по крайней мере, утверждал каталог живых существ, врученный мне Бурбакисом перед посадкой. Я попытался обнаружить в каталоге хоть какой-то намек на то, в чем же состоит суть изобретения Бурбакиса, но не нашел - этот тип умел скрывать свои секреты!

– Скафандр?
– сказал я, когда мы встали с кресел и приготвились к выходу на поверхность планеты.

– Еще чего!
– возмутился изобретатель.
– Здесь чистейший воздух. Дыши - не хочу.

– Почему не хотите?
– с подозрением спросил я.
– Почему я должен дышать, а вы - нет?

Бурбакис не удостоил меня ответом, и мы вышли на залитый солнцем луг. Я услышал пенье птиц и - вот странное дело!
– жуткое завывание ветра, хотя царил полный штиль. Я даже повертел головой, чтобы найти источник этого странного звука, но ничего подозрительного не обнаружил и спросил у стоявщего неподалеку изобретателя:

– Куда вы спрятали шумовую установку?

Он в ответ что-то сказал, но я не расслышал.

– Что?
– переспросил я, и Бурбакис произнес длинную фразу. Я видел, как

шевелятся его губы, но не слышал ни слова.

– Вы можете говорить громче?
– раздраженно сказал я и увидел, как Бурбакис буквально зашелся в крике. Увидел - да, но не услышал. По-прежнему завывал ветер, и к этим пронзительным звукам добавился неожиданно грохот упавшего дерева - треск переломившегося ствола, шорох сминаемой листвы, писк какой-то птицы, лишившейся гнезда.

У границы леса действительно лежало поваленное дерево, но упало оно явно не секунду назад. Наверняка произошло это довольно давно, потому что крона была примята прошедшим дождем, но успела подсохнуть и зеленела на солнце. Бурбакис тронул меня за плечо, я обернулся и увидел, что он говорит что-то, тщательно артикулируя каждое слово. К сожалению, я не умею читать по губам, о чем и сообщил своему спутнику в самой вежливой форме. Правда, одно слово, беззвучно произнесенное Бурбакисом, как мне кажется, я все-таки узнал. Это было слово "изобретение". Собственно, я уже и сам догадался, какой именно особенностью решил наградить Бурбакис свою планету. Разговаривать с этим типом было совершенно бессмысленно, и я знаком пригласил Бурбакиса подняться в звездолет. Он замотал было головой, предлагая мне совершить пешую прогулку по прекрасному лугу, но, честно говоря, вивисекция, какой изобретатель подверг бедную планету, мне так не понравилась, что я решительно шагнул к люку. Когда Бурбакис ввалился следом за мной в капитанскую рубку, я сказал сурово:

– Послушайте, неужели ваша фантазия способна выдавать только такие

варварские идеи?

– Какие это?
– напустил на себя удивленный вид Бурбакис.
– И почему варварские?

– Насколько я понял, - сказал я, - вы ввели в состав атмосферы вещества, замедляющие скорость звука. Вы слышите сейчас то, что произошло несколько часов назад. Если я встану от вас на расстоянии десяти метров и крикну во весь голос, то вы услышите мой крик завтра утром!

– Нет, - смутился Бурбакис, - скорее сегодня к вечеру.

– Небольшая разница, - отмахнулся я.
– Неужели вы не понимаете, что жить на такой планете невозможно? Вот поэтому-то на ней нет животных и поэтому вы сами здесь не живете. Нет, я не могу выдать вам авторское свидетельство на это бесполезное изобретение.

– Бесполезное?
– возмутился Бурбакис.
– Да полезнее моего изобретения нет ничего на свете! Эволюцию не остановить, Шекет, и вы правы в одном - общаться с помощью звуков местные живые существа не могут и не смогут. Что из этого следует?

– То, что на этой планете нет и не будет разумной жизни, - сказал я.

– Глупости! Здесь будет разумная жизнь, куда более совершенная, чем наша!

Ведь не имея возможности общаться, открывая рот, живые существа научатся

другому способу общения - телепатическому. Разве это не прекрасно?

– Может быть, - отмахнулся я.
– Сколько же времени им для этого понадобится?

– Ну… сотни миллионов лет, думаю, достаточно.

– Вот именно, - злорадно сказал я, - приходите ко мне через сто миллионов