Чтение онлайн

"Что за?!.."

Под ней лежит какой-то кусок шерсти, ты сперва думаешь, что Шаманка засунула сюда живую кошку или кролика, потом понимаешь: всего лишь игрушка. Плюшевый, так его, медвежонок! Раздраженно отшвыриваешь в сторону, и - вот она, гладкая панель с несколькими переключателями, всё просто, всё, Господи, так просто, чтобы даже самый глупый из возможных президентов смог в случае чего совершить необходимые манипуляции.

Выдвигаешь складной прут антенны.

Синхронно проворачиваешь по часовой стрелке две ручки, жмешь на кнопки в центре их. Бегло сверяешься со скупыми инструкциями, написанными здесь же, на панели.

Легким щелчком ногтя откидываешь вверх прозрачный колпак над красной кнопкой размером с пятицентовик ("In God we trust", о да!).

Этот мир, этот безумный мир давно пора как следует вычистить, Миль! Извини, старина, но твои Змеевы уловки не помогли - придется вмешаться мне. Если поблизости есть какая-нибудь освинцованная криованна типа "Ковчег", тебе лучше купить себе место в ней. Привет, карапузики! Свидимся на Араратовых склонах - в лучшей, так ее, жизни!

Жмешь.

Пауза.

Конечно, а чего ты ожидал? За столько лет всё давным-давно пришло в негодность, ты мог бы догадаться…

По ту сторону пролома в трибунах рука с факелом, что торчит из воды, вздрагивает. "Пламя" откидывается вбок, как крышка сундука, - и обрушивается в воды залива, подняв громадную волну.

Тишина.

Ожидание.

"Сейчас!.."

Ты улыбаешься, но, кажется, не понимаешь этого.

Сейчас!

"…розгалики, говоришь?"

Ты переводишь взгляд на Шалуна…

Шаманка

– Включает, госпожа.

– А что Гарри?

– Бежит и кричит что-то угрожающее. Кажется, сквернословит. Жмет на пульт, но ничего не получается.

"Еще бы, - подумала Шаманка.
– Еще бы, он ведь сам снял с Безума браслеты перед боем: подстраховывался".

– А теперь?

Впрочем, "куколка" могла и не отвечать: сегодня Шаманка будто обрела давным-давно утраченный дар видеть. И для этого ей не нужны были глаза.

"Включаешь и запускаешь ракеты, веря, что таким образом взломаешь кокон, - мысленно она обращалась к тому рабу с надтреснутым голосом, к рабу со смешным именем Безум, к человеку, которому надлежало стать той самой пусковой кнопкой в ее планах.
– Ты думаешь, что взломав кокон, перечеркнув всё развившееся в нем, тем самым вложишь в руки Господа белый, новый лист. Ошибаешься. Этот лист уже никогда не будет девственно белым. А коконы… всего лишь нужно вернуть их в прежнее состояние. Бабочками им не стать - еще рано, и в этом ошибка Миля и его единомышленников. Нужно, чтобы куколки сперва опять превратились в гусениц".

Маленький мальчик бежал по арене, прямо по спекшимся лужам крови и бензина.

Бежал.

Ее последняя, нелепая надежда. Чудом было уже то, что одна из "куколок" отыскала в архивах его фотографию и нашла фотографии его родителей - а этому предшествовали долгие, казалось, безрезультатные поиски. И Шаманка могла лишь направлять их, но не принимать участие. "Куколки" делали портреты каждого из множества приходивших в Ньярк - и потом искали в электронных базах данных, среди миллиардов детских фотографий похожие лица. Кое-кто из них находил там самих себя, Шаманке было известно об этих случаях, но всегда ее "куколки" воспринимали такие находки как совпадения. А подталкивать их к нужным выводам она не могла: проще было манипулировать кем-нибудь из бродячих племен, чем рисковать "куколками".

Гарри оказался случайным козырем, по недосмотру Судьбы попавшим в ее руки. Или - хотелось думать ей - с благословения Судьбы.

Она долго решалась. И наконец поставила на сегодняшний день всё.

Нажала на свою кнопку…

"Теперь поглядим на результат.

Я знаю, Миль, что мир, каким он может стать после сегодняшнего дня, вряд ли окажется благорасположен ко мне и моим "куколкам". К тебе и прочим рабам - тоже. Мир, Миль, это палимпсест, а не школьная доска (вопреки представлениям Безума). Тем больше я уважаю его: он знает, что вряд ли останется жив, и все-таки жмет на кнопку.

Я тоже жму - но я еще надеюсь…"

Она вздрогнула, когда "куколка" прямо в ухо зашептала ей своими теплыми губками о том, что случилось с рукой Рогатой Богини.

Чемоданчик проверяли, он ни разу до этого не срабатывал.

Он был абсолютно безвреден!

Ей почему-то вспомнился отец: "Никогда не играй с пистолетом, даже если он не заряжен. Никогда!"

"Дура, какая же я!.."

– Госпожа!
– вскрикнула, не сдержавшись, "куколка". И добавила, забывшись: - Вы бы только видели!..

Безум

Пустота, зияющая из факела ожиданием скорой гибели, заставляет тебя отвести глаза. Мгновения растянулись в века, словно во всем мире отменили само понятие времени.

Чтобы не вглядываться до одури в эту черноту, смотришь на Гарри. Звереныш еще не сообразил, нет, ему только предстоит понять.

…что это он там делает?!

Выкрикивая свои смешные угрозы, он бежал к тебе, чтобы отнять чемоданчик, символ своей абсолютной власти, - и вдруг остановился. Он тупо глядит на что-то у себя под ногами, потом наклоняется и поднимает с песка плюшевый комок. Ты завороженно таращишься на нелепую фигурку: ритуальная борода съехала на бок, выражение лица растерянное; он держит медвежонка перед собой на вытянутых руках, как змею или кусливую собачку.

А потом робко улыбается и гладит его по пыльной голове.

Чтобы только не смотреть на то, что кажется тебе невозможным, ты суетливо переводишь взгляд на трибуны. Бесстрастные лица невинных убийц искажены: кто-то по-детски завистливо таращится на Гарри, кто-то вдруг начинает всхлипывать…

А ты…

Ты вдруг натыкаешься взглядом на черное дуло факельного основания в руке, торчащей из воды, - и падаешь на колени. В левое впивается камень, боль входит в тело раскаленной проволокой - плевать! Ты никогда не был набожным, но теперь, здесь, на этой проклятой, благословенной арене ты молишься истовее, чем тысяча монахов-затворников, ты готов на что угодно, лишь бы отменить нажатие кнопки.

"Пожалуйста!
– заклинаешь ты Бога, Судьбу, приведенные тобою в движение механизмы.
– Пожалуйста! Не надо! Пожалуйста!"

Ты так и замираешь в своей молитве - мотылек, пришпиленный булавкой осознания на разделочной доске свершенного.

Волна, вызванная падением каменного "пламени", наконец-то добирается до берега и ударяет в него, распадаясь на мириады соленых капель.

…последним из всех, кто находится сейчас на стадионе, ты понимаешь, что ракеты не вылетят - и причины, по которым это случилось, для тебя уже не важны. Ты шепчешь: "Благодарю Тебя, Господи!" - и улыбаешься безумной улыбкой счастливого отца, услышавшего, что у него родилась двойня.

Ты еще не знаешь, что месяц спустя на месте очередного выпавшего молочного зуба у Гарри вырастет первый постоянный. Что примерно тогда же в Ваштоне, в Белдоме всея Земли, Президент Гарри объявит об окончательной отмене рабства.

Всё это потом.

Потом.

…а завтра тебя, разумеется, ждут розгалики.

This file was created with BookDesigner program bookdesigner@the-ebook.org 19.09.2008