Чтение онлайн

– Да? – Теперь настала моя очередь удивляться. – Ты же сама сказала, что готова была... Значит, могут быть и другие причины, кроме ограбления.

Инга посмотрела наконец мне в глаза, нахмурилась, но ответить не успела: официантка принесла кофе, улыбнулась, спросила, нужно ли что-нибудь еще, и перешла к соседнему столику.

– Значит, опять роман? – спросила Инга, размешивая ложечкой кофе, в который так и не положила сахар. – Опять безумие, опять обещания... Только у нее все-таки не выдержали нервы?..

– Не знаю, – сказал я. – Это я и хотел бы выяснить.

– То есть? – не поняла Инга.

Я надорвал два пакетика, высыпал сахар в чашку, аккуратно размешал, отпил глоток (отличный оказался кофе) и рассказал Инге во всех подробностях о том, что произошло вчера вечером в квартире Гринбергов. Пожалуй, я добился успеха: Инга слушала меня, как завороженная, особенно после того, как разобралась в ситуации – а разобралась она быстро, в отличие от Учителя, и причину моего к ней интереса поняла тотчас же.

– Ты думаешь, – сказала она, ни разу не прервав меня, пока я рассказывал, – что убили Алика одним из его ножей?

– Скорее всего, – кивнул я. – Никакого другого оружия с длинным и узким лезвием в квартире нет и никогда не было.

– Кто-то мог принести с собой... – начала Инга и сама себя оборвала.

– Нет, – сказала она после недолгого раздумья. – Если кто-то и мог ударить Алика, то скорее всего, как это говорят... в состоянии аффекта. Заранее обдумывать, приносить с собой нож... Вряд ли. Нет.

Я не стал рассказывать Инге историю взаимоотношений Алика и Миши, это было задолго до их знакомства и короткого, но бурного романа, Алик скорее всего не посвящал Ингу в детали.

– Вот именно, – сказал я. – На ножах, которые были в квартире, похоже, нет следов крови, а должны были быть, если...

– Это понятно, – быстро сказала она. – Ты уверен, что это не сделал кто-то из... Ты же сам сказал, что был на балконе, и когда вернулся...

Я покачал головой.

– Кто? – спросил я. – Анна Наумовна? Игорь? Разве что Ира – а Игорь с Анной Наумовной не хотят ее выдавать. Но за то время, что я отсутствовал, никто не успел бы протереть нож, спрятать его обратно в стол... Не говоря уж о том, что за это время должен был вспыхнуть скандал, дойти до верхней точки, когда теряешь всякое соображение... Чепуха. Да и не было у Иры вчера никакого повода...

Я намеренно сделал ударение на слове «вчера» и намеренно не закончил фразу. Инга меня поняла, избавив от лишних объяснений.

– Вчера повода не было, – сказала она, – а полгода назад...

– Вот именно, – кивнул я. – О том, что было полгода назад, я и хотел с тобой поговорить.

– Ты действительно уверен, что это...

– А есть другое объяснение? Следователь может думать, что ему угодно, и подозревать меня или Иру, или даже Анну Наумовну. Но правду он все равно не узнает. А я хочу знать.

– Я никогда не понимала этих ваших... как вы называете... эвереттизмов, – пожаловалась Инга. – Алик мне много раз пытался объяснить, но...

– Это не важно, – сказал я. – Понимаешь ты или нет, это ничего не меняет. На прошлой неделе он слышал, как два голоса – женский и мужской – выясняли отношения. Женский был твой, а мужской...

– Мужской – его собственный, – хмыкнула Инга.

– Нет, конечно. Он никогда не слышал сам себя, это мы установили давным-давно.

– Почему? Я вот себя слышу, когда говорю, верно?

– Инга, мы не знаем механизма склеек... Как бы то ни было, себя Алик не слышал ни разу. Во всяком случае, он был в этом совершенно уверен, да и по контексту пересказанных разговоров так получалось... Не важно. Так вот, ты, по его словам, говорила с кем-то о том, что не можешь без него жить, но имела в виду совсем не того, с кем говорила, а кого-то другого, потому что твой собеседник говорил, что тот, другой, тебя совершенно не стоит, и тебе нужно с ним порвать, тем более что он женат, и ваша связь все равно кончится, почему бы не сделать это сейчас, а ты отвечала, что это невозможно, что связь ваша кармическая, и кончиться она может только со смертью – твоей или его, и что ты...

Я намеренно сделал паузу, предоставив Инге самой вставить недостающие слова. Она вполне могла это сделать – кто знал эту женщину лучше ее самой? – и она сделала это, пока я допивал кофе.

– Могу себе представить, что сказал мой голос в той реальности, – медленно проговорила Инга, проиграв, должно быть в уме, гипотетическую сцену и доведя ее до финальной фразы. – Или умру я, или он, и я готова его даже убить, если наша связь в этом мире окажется невозможна.

– Примерно так она и сказала, – кивнул я.

– Интересно, – протянула Инга. – И что же ей... то есть мне... ответил мужской голос?

– Что все это глупости, вся эта карма и все эти инкарнации, и весь этот буддистский пантеон, и о нем – имени ни он, ни ты так ни разу и не назвали – ты должна забыть, как о дурном сне, потому что сон этот действительно дурной, но сны всегда заканчиваются пробуждением... ну и что-то еще, столь же многозначительное.

– Янек, – кивнула Инга. – Конечно, это был Янек. Я вспоминаю: такой разговор между нами действительно состоялся примерно за месяц до того, как мы с Аликом расстались.

– Янек Мостовой? – спросил я. – Тот, который работает в «Айнете»?

– Да. Он по уши в меня влюбился, а у нас с Аликом в это время были отношения самые... Масса энергии уходила на то, чтобы никто не догадался, и главное, чтобы не догадалась Ира, я понимала, что жену Алик не бросит, если не произойдет чего-то экстраординарного, но никак не могла придумать, что же именно должно было произойти, чтобы... И ведь он Иру никогда не любил! Он любил меня, понимаешь?

– Янек действительно уговаривал тебя забыть об Алике?

– Десятки раз! Он начал меня преследовать... Ты не знаешь, я никому не рассказывала, он подстерегал меня после работы, у нас с Аликом назначено было свидание, а Янек тащился за мной, как филер, будто его наняла Ира, одно время я так и думала... нет, конечно, Ира никого не нанимала, уж, во всяком случае, не Янека.

– Она и знакома с ним не была, – вставил я.

– Знаю. И это наваждение, ты знаешь, меня излечило. В какой-то момент, это было полгода назад, я посмотрела утром в зеркало и подумала, в кого я сама себя превратила, и почему, точнее – из-за кого, что я, не понимала, кто такой Алик? Не понимала, что ему и на Иру плевать, а на меня подавно, и кармическую связь я сама себе выдумала, чтобы было не так тошно, связь скорее была животной, такой, знаешь, животный магнетизм, когда запахи, флюиды, не знаю... не можешь в присутствии другого нормально дышать, тянешься к нему, как... И объяснить не можешь, потому что ничего духовного между вами нет, не улыбайся так...