Чтение онлайн

С ее «волосками» и «ворсинками» работал минут сорок-пятьдесят, чтобы хоть немного компенсировать хронический недостаток внимания. Ольга, отслеживавшая ход времени в этом состоянии ничуть не хуже меня, без труда сделала правильный вывод и после выхода из транса сердечно поблагодарила:

– Спасибо, мой господин. Я оценила вашу заботу.

Всегда пожалуйста, Оль! – улыбнулся я. – Теперь, когда Софа пришла в норму, я буду с тобой работать каждый день. И если все пойдет по плану, то еще до конца месяца прорву в шестую звезду.

– А себя?

Я пожал плечами:

– Понятия не имею. Но постараюсь догнать вас как можно быстрее.

Она заявила, что ловит меня на слове, затем переместилась скачком к Рыжей, «достучалась» до нее и заменила собой Рюриковну. А та, слегка порозовев, перебралась ко мне. И сразу же загрузила. В стиле, в котором чувствовались происки одной рыжеволосой шутницы:

– По словам Лады, ты, как правило, до предела сглаживаешь побочные эффекты от прорывов. Мне их лучше усилить: я хочу, чтобы коротенький промежуток времени между концом пребывания в инвалидном кресле и неминуемым замужеством за нелюбимым мужчиной запомнился как можно более ярким праздником. И еще немного откровенности: все семнадцать лет полурастительного существования я по сотне раз в день мысленно повторяла поговорку «На миру и смерть красна». Ведь с первого и до последнего дня инвалидности со мной возились только Умница, отец и самый старший брат – Александр. Первая разрывалась между исследованиями, преподаванием и мотаниями по всей планете, поэтому появлялась только по воскресеньям и проводила со мной по пять-шесть часов. Второй отрывался от работы по средам и субботам, забегал на два-три часа и снова уходил. Третий появлялся по вторникам, четвергам и пятницам. А остальные родственники, включая самых сердобольных, сошли с дистанции за год-полтора. Нет, приходить – приходили, но настоящей искренности в их сочувствии не было ни на грош. В результате я люто возненавидела равнодушие, лицемерие и одиночество. Поэтому в день приживления колокола, приходя в себя после каждой клинической смерти, отказывалась верить собственным ощущениям: ты, посторонний человек, искренне переживал и был готов умереть, но удержать меня в Яви! Я вспоминала эти эмоции и на Аляске. А после возвращения в Москву убедилась, что все запомнила верно, поняла, что вы все такие, и изменила поговорку на диаметрально противоположный вариант – «На миру и жизнь красна». При этом под словом «мир» подразумеваю вас, Нестеровых, а слово «жизнь» олицетворяет ВСЕ, что с вами связано. В общем, выходи из транса побыстрее: я буду счастлива до умопомрачения и захочу поделиться этим чувством со всеми вами…

…Назвать последствия ее полноценного прорыва в шестую звезду мастера праздником у меня не повернулся бы язык. На мой взгляд, тут больше подошло бы словосочетание «юмористическое шоу». Почему? Да потому, что Лада и Ольга при заметно менее активной поддержке «соседок» подшучивали над Софой все двадцать с лишним минут ее неги и всю дорогу до раздевалки. Но при этом искренне радовались за подругу Императорских кровей, и она это чувствовала. Поэтому хохотала над удачными подначками, наслаждалась воистину безудержным весельем и, по моим ощущениям, постепенно избавлялась от негатива, скопившегося в душе за годы немощи. Следующие полчаса ее «праздника», естественно, прошли мимо меня, но в коридор она вылетела все такой же счастливой, заявила, что им ужасно не хватало Доброго Волшебника, чмокнула меня в щеку и вцепилась в правое предплечье:

– Подержусь, пока можно. А перед выходом из здания отпущу, чтобы поберечь психику телохранителей.

Психике Конвойных досталось и без этого: из дверей КПП Рюриковна выбежала, хохоча над очередной игривой шуточкой Умницы-Разумницы, протараторила Егору, что поедет в наш коттедж на нашем «Горыныче», выпросила у меня разрешение порулить и, запрыгнув на место водителя, полезла в ИРЦ. Искать музыку позабойнее.

– Информация не для распространения: Ольга Валерьевна только что вернула ей полноценный Дар и помогла перешагнуть через естественный барьер… – еле слышно шепнул я на ухо изумленному телохранителю, дабы загнать его фантазию в нужную колею.

– Я бы радовался не меньше… – так же тихо заявил он и попросил передать Софье Александровне его поздравления.

Домой мы не ехали, а летели. Как выразилась Лада, огородами. Зато Рюриковна, нарезавшая по территории жилого городка для преподавателей круга три, получила море удовольствия и… шокировала водителей еще трех «Горынычей», дожидавшихся нашего приезда перед коттеджем, вписавшись в створ ворот подземного гаража на очень приличной скорости. А после того, как припарковала машину прямо перед лифтом, ненадолго прикрыла глаза, натянула на лицо привычную «маску», созвонилась с Егором и приказала загнать следом за нами «боевые внедорожники».

Следующие минут сорок пять мы принимали новую технику, броню, оружие, КТС-ки и спец-шкафчики, терзали вопросами обоих представителей института перспективных военных технологий и их помощью разбирались в функционале обучающих программ, залитых в шесть армейских наручных планшетов. Потом поблагодарили мужиков за помощь и отправили к выезду с территории МАО на «Горыныче» Конвоя, а сами поднялись в дом и залезли в Сеть. Заказывать обед.

Я определился со своими желаниями самым первым, поэтому сходил за шлемом от новой брони, синхронизировал его с КТС-кой, выбрал наиболее комфортный режим отображения информации на сетчатке, поймал за хвост на редкость интересную мысль и обратился к Рюриковне:

– Со-оф, мне кажется, что точно такую же броню надо заказать и для твоих телохранителей. Чтобы можно было использовать их во вре-…

– Дальше можешь не объяснять… – перебила меня она, явно сообразив, сколько плюсов дает видимое увеличение количества «Фениксов». И, не откладывая это дело в долгий ящик, созвонилась сначала с Егором, а затем с директором ИПВТ. А после того, как закончила общаться с последним, вдруг развеселилась, попросила меня никуда не уходить, «построила» девчонок и унеслась вместе с ними в гараж.

Судя по совмещенным «картинкам» обнаружения жизни и чувства металла, к одному из новых «Горынычей». Я последил за силуэтами секунд десять, а потом заставил себя отвлечься, чтобы сюрприз с переодеванием в броню получился более-менее неожиданным. И, как вскоре выяснилось, ошибся. Нет, они действительно переоделись. Но не в броню, а в игривые спортивные костюмчики с эмблемами подразделения. В те самые, которые накануне сохранили вместе с динамической меркой Лады.

Я, конечно же, рассыпался в комплиментах, а потом поинтересовался, будет ли продолжение показа мод.

Рыжая отшутилась куда удачнее, чем я:

– Конечно, милый! На следующий день после того, как ты приведешь к единому стандарту красоты всех «Фениксов».

– Толковая идея… – без тени улыбки заявила Оля. – Мелкие у нас еще растут, значит, все изменения в их внешности будут казаться естественными. А нам будет приятно.

– Угу… – подтверждающе кивнула Софья и намеренно подставилась под очередные подначки: – Готова уступить им свою очередь…

…Единый стандарт красоты «Фениксов» не на шутку разошедшиеся женщины обсуждали до последних минут послеобеденного отдыха, вывесив над столом динамические мерки Софьи, Натальи и Александры, нещадно придираясь ко всему, к чему в принципе можно было придраться, и… периодически заставляя меня краснеть. В результате будущие пациентки напрочь избавились от остатков стеснения, комплексов и здравого смысла, а Рюриковна решила снять весь пирсинг, заявив, что украшать идеал будет редким идиотизмом. Ничуть не менее решительно она повела себя и в зале для боевки – с порога рванула к матам, постелила на верхний здоровенное банное полотенце, прихваченное из дому, спокойно разделась, легла на спину и предвкушающей улыбкой «ушла» в целительский сон.

Магофон в две единицы по шкале Оберта существенно упрощал любые воздействия, но даже так я потратил на лечение и доработку ее внешности порядка трех часов. Пока возился с этой «пациенткой», сообразил, по какой причине Рыжая заговорила о едином стандарте красоты, поэтому наплевал на моральную усталость после затянувшейся процедуры и провел через заметно более короткие обеих «соседок». В общем, из транса вышел в восьмом часу вечера, рухнул на спину, раскинул руки, закрыл глаза и… уже через миг пришел в себя от восстановления и очищения разума. Увы, не успела Лада убрать усталость, как начался самый настоящий кошмар: на меня накинулось сразу пять счастливых женщин и начало рвать на части! Да, и слова благодарности, и объятия, и поцелуи были искренними, но я был полон сил, без печати бесстрастия и не в «режиме целителя». Так что уже через пару минут принялся глушить пробуждающееся желание все тем же очищением разума и забивал голову перемножением трехзначных чисел.

Под таким воздействием пережить первую волну восторгов удалось достаточно спокойно. А бегство в мужскую раздевалку помогло спастись от второй, еще более сильной – дорвавшись до зеркал и оценив свою внешность, пациентки все-таки вспомнили о приличиях и не решились вламываться ко мне-любимому, а за полчаса слегка остыли. Да, благодарили и в коридоре, и перед совместной тренировкой с Конвоем, но менее энергично, чем могли. Впрочем, я не обольщался, понимая, что вечером все равно буду замучен по полной программе. Поэтому во время выстраивания схемы взаимодействия с телохранителями Софы и отработки одного-единственного варианта реакции на атаку злоумышленников обдумывал способы выхода из фокуса женского внимания.