Чтение онлайн

— Нет. — Люций посмотрел вопросительно, а я прокашлялась и повторила более уверенно: — Не надо. Не сообщай.

— Ваше величество, — официально обратился Люций ко мне, и я закатила глаза, сразу поняв, на что он напирал. — Ваша жизнь оказалась под угрозой, более того — вы чуть не погибли, и его величество имеет право…

— У его величества сейчас и без меня хватает проблем, — огрызнулась я, буквально чувствуя, как с меня сползает маска спокойствия, словно ее смывал усилившийся за окном дождь. В горле застыл ком, и я с ужасом почувствовала, что могу разрыдаться прямо посреди коридора. Стресс после сегодняшнего происшествия, что ли, сказывался?.. — С тем, что творится в академии, я и сама справлюсь…

Ну почему, почему он мне не поверил? Почему отослал в академию и до сих пор не захотел со мной поговорить?! Почему я снова попадаю в ситуацию, когда вынуждена что-то скрывать от него и лукавить? Опять осталась одна и снова должна справляться со своими проблемами в одиночку! Я не могу, просто не могу сейчас, пока мы в ссоре, перекладывать это покушение на плечи Адриана! Ведь что он может сделать? Вернуть меня в Бэллимор? Там я точно с ума сойду, если он будет продолжать злиться и вести себя так, как будто мы чужие! Да и как отреагирует он на эти новости? Встревожится? Или останется равнодушным?.. Может ли случиться такое, что после того ужасного разговора он больше вообще никогда не захочет увидеть меня?!

Осознав, что мыслями я ушла уже куда-то в совсем далекую область, я повторила последнюю фразу. И хотя голос прозвучал почти нормально, Люций все равно понял меня правильно, потому что внезапно сказал добрым тоном:

— Все наладится. Вот увидите.

— С чего ты взял? — уныло спросила я, даже не заметив, что Люций впервые за все время целиком убрал из голоса официальную невозмутимость и заговорил человеческим тоном, сокращая дистанцию между нами. Не в физическом, а в переносном смысле — обычно он оставался ровно-нейтральным и советов личного характера не давал. — Ты же даже не знаешь, из-за чего мы поссорились. И Адриан имеет право на меня злиться.

— Он вас любит, — пожал плечами высший вампир, словно говорил о чем-то само собой разумеющемся, а затем пристально взглянул на меня. — Он не убил меня только благодаря вашему вмешательству. Окажись на вашем месте любой другой — и ему бы оторвали голову за то, что посмел вмешаться и перечить архивампиру. А вам не только ничего не было, но он даже сделал, как вы хотели. Так что все устроится. Нам свойственно прощать ошибки тех, кто нам дорог.

Последние слова он произнес странным тоном, как будто в мыслях уже был далеко от меня. Я посмотрела — Люций продолжал идти, уйдя в свои мысли, его лоб пересекла длинная вертикальная складка, и казалось, что он обдумывал какую-то тяжелую для себя мысль. Несколько секунд я размышляла о причине его меланхолии, а потом меня вдруг осенило.

— Когда ты вернулся в Вереантер, ты виделся с Нарциссой? — На имени сестры Люций дернулся, и я поняла, что подумала правильно.

— Нет, — неохотно ответил он.

— А почему? — не отставала я, поскольку высший вампир замолк и продолжать беседу явно не собирался. — Только не говори, что у тебя не было времени, я все равно не поверю.

— Как вы себе это представляете? — раздраженно осведомился он, испытывая недовольство от того, что вообще начал этот разговор. Я удивленно покосилась на него. Добиться от Люция проявления сильных чувств было практически невозможно. — Мы не виделись более семидесяти лет, а последняя наша встреча была на похоронах нашего брата. Затем меня приговорили к смерти за государственную измену, и я бежал, а сестру лишили средств к существованию, и она осталась совершенно одна, причем по моей вине. А сейчас, выходит, я должен был объявиться на ее пороге с заявлением, что я по ней скучал?! С Нарциссой этот фокус не пройдет!

— Но ты даже не попытался! — возмутилась я, позабыв о собственных сердечных ранах. — Она ведь твой единственный близкий родственник! Нельзя же теперь до конца жизни просто делать вид, будто ее не существует!

Люций упрямо сжал зубы и продолжал путь в молчании. Убедившись, что он больше не хочет ничего сказать, я только расстроенно выдохнула:

— Ну и демон с тобой, — и пошла дальше.

Но когда мы уже спустились в просторный холл факультета и собирались вернуться в общежитие тем же путем, которым пришли — по улице, — из двустворчатых дверей, ведущих в главный корпус, внезапно показались Вортон и Лэшел. Ну вот, только их сейчас не хватало! Ну почему мы не могли уйти отсюда на несколько секунд пораньше?! Ведь не отвяжутся сейчас, потребуют подробного описания, что произошло, а Лэшел еще будет стоять рядом и презрительно молчать! Ведь и в смерти Сида наверняка все преподаватели винят меня — убить-то меня пытались, а одногруппник просто оказался не в то время и не в том месте!

Последняя мысль окончательно испортила мне настроение, и я обреченно остановилась посреди облицованного мрамором холла. Декан моего факультета и его заместитель меня заметили и сейчас целенаправленно двинулись в мою сторону. Однако вместо осуждения Вортон нормальным, человеческим тоном спросил:

— Студентка, как вы себя чувствуете?

— Хорошо, магистр. Благодарю.

— Вы сейчас от Леннокса? — Вортон окинул цепким взглядом сначала меня, потом Люция. — И что? Вы считаете, что виновник случившегося — он?

— Нет, магистр.

— Вереантер начнет разбирательство?

Ах вот что их интересует на самом деле! Тоже понятно: меньше всего магам хочется, чтобы по академии бродили вампиры, выискивая виновных и нервируя народ. Магистры-то думают, что я уже успела нажаловаться Адриану и тот ради меня перевернет вверх дном весь Адэр, разыскивая виновных…

— Не беспокойтесь, магистр, — вежливо и предельно корректно ответила я. — Ничего не будет.

Вортон посмотрел вопросительно, но я старательно сохраняла на лице спокойное и благожелательное выражение — мол, понимайте, как хотите. Наконец, сообразив, что в гляделки я его переиграю — в другой ситуации я не вела бы себя так вызывающе, избегая ненужных конфликтов, но сейчас мне внезапно стало все равно. Декан вздохнул.

— Ладно. Идите, студентка, к себе, отбой был полчаса назад.

Он направился к лестнице, и я хотела уже толкнуть дверь на улицу, но тут внезапно меня остановил магистр Лэшел, который до этого момента стоял рядом с начальником и за все время не сказал ни слова. Я подняла голову — Лэшел был бледен (наверняка в стычке с призраками досталось и ему), но в остальном успел уже полностью прийти в себя, а также переодеться и причесаться — одежда была чистая, а волосы собраны в аккуратный хвост. Серьга с когтем мантара тоже висела на своем месте. Ожидая каких-нибудь обвинений в свой адрес, я уже приготовилась было резко отвечать, но вместо этого магистр вдруг сказал:

— Мне кажется, я должен попросить у вас прощения, студентка.

Я воззрилась на него в немом изумлении, потеряв дар речи. В Лэшела что, кто-то все-таки вселился?!

— После сегодняшнего… — Он поморщился, но твердым голосом продолжил: — После этого происшествия я подумал, чьей бы родственницей вы ни были, подобной участи вы точно не заслужили. Я был к вам слишком несправедлив.

— Ничего страшного, — ошарашенно пробормотала я, глядя на него во все глаза. — Мне не впервой…

Он как-то неловко кивнул и поспешил за Вортоном, тот уже успел дойти до второго этажа. Я взглянула на сохранявшего каменное выражение лица Люция… и улыбнулась, чувствуя, как камень у меня на душе, связанный со смертью Сида, становится легче.

По возвращении в комнату мне еще пришлось выслушать поток вопросов, восклицаний, охов и ахов от Бьянки и рассказать ей хотя бы вкратце о случившемся, и спать я ложилась выжатая, как тряпка. А на следующий день занятия возобновились в том же режиме, что и обычно, хотя нашей группе это и казалось чем-то противоестественным. Олаф и Жан пришли в себя к следующему утру, но предпочли лишний день полежать в лазарете, так что на растерзание всей изнывающей от любопытства и сочувствия академии остались мы с Марком вдвоем. Особенно на нас наседали Кадма, Луиза и Ник, так что уже к обеду обычно сдержанный в эмоциях Марк весьма грубо высказался, что они могут сделать со своими вопросами. Я всем своим видом выразила полное согласие с ним, и все трое наконец-то отстали.