Чтение онлайн

Сияющий Петька вышел вперёд и наклонил голову. Я принял у ассистировавшему мне Криббе орден на ленте и надел его поверх мундира, поправив крест ордена на груди.

— За особые заслуги перед Отечеством Криастиан Ван Вен производится в потомственное дворянское достоинство, титул барона, и награждается орденом святой Анны второй степени. — Ван Вен скоро лопнет от гордости, так сильно он надулся.

В Португалии бунты с его подачи стали скорее закономерностью. Да и Турок периодически туда дровишек подкидывает. Чтобы дети грома не боялись, как он говорит.

Церемония награждения шла своим чередом. Вирхов получил баронство и землю в своей любимой Африке. Ну и орден, куда без него. Мордвинов и Саймонов ордена и большое человеческое спасибо, да я скуп на подарки, но оттого они и настолько ценные.

— Мордвинова Софья Петровна за беспрецедентное мужество награждается орденом святой Елизаветы первой степени!

Морвинова в шеренге с мужчинами, естественно, не стояла. У неё было место на трибуне с особо именитыми гостями. Пока она под ахи и охи спустилась, я с трудом сохранил улыбку на лице, потому что мой взгляд упал на Фике. Похоже, Софии Захар уже слегка надоел, да и законная жена недобро смотрит, как бы не траванула соперницу. И Фике начала постепенно оглядываться в поисках новой добычи. К несчастью, её взгляд всё чаще и чаще начал останавливаться на мне. Но, с Польшей пора что-то решать. Её сын подрос, а паны уже всё, почти не барахтаются. И даже пинки Турка поднять их не в силах. Ну и ладушки. Пора законному королю возвращаться на трон. С матерью в качестве регента. София баба умная, она найдёт способ обезопасить себя и сына, сохранить власть и постепенно передать мне Речь Посполитую по частям мне. а чего она хотела. За удовольствие надо платить. Я столько времени её содержал, и даже двор у неё какой-никакой имеется.

Морвинова между тем спустилась с трибуны с присела передо мной в реверансе. Я надел орден и тут произошёл конфуз: лента слегка закрутилась с крест оказался прямиком в обширном декольте бального платья. Надо ли говорить, что все женщины были одеты подобным образом. Праздник, как-никак. По всем правилам этикета я должен был лично вытащить крест ордена и расположить на груди как полагается. И как это сделать на глазах у сотен, если не тысяч людей.

Закатив глаза к небу, я осторожно потянул за ленту и вытащил злополучный орден.

— Смелее, ваше величество, я клянусь, что не буду обвинять вас в домогательствах, — я опустил глаза и поймал насмешливый взгляд черных глаз этой чертовки.

Плюнув на все, я взял орден и пристроил его на корсаже, и тут же отступил в сторону. Вокруг уже слышались смешки, а уже сегодня вечером я, похоже, стану героем анекдота, гуляющего по салонам.

Но, церемония награждения была завершена, и я поцеловал руку Мордвиновой, благодаря её за мужество и стойкость вот в такой, доступной мне форме.

После этого я повернулся к стройным рядам тех, кто бы удостоен чести присутствовать на сегодняшнем мероприятии.

— Мы все вместе прошли очень длинный и тернистый путь. Но это только первые шаги, ничем не отличающиеся от первых шагов ребенка. Наши враги суровые и коварные. А на свете ещё столько свершений, которые нам всем предстоит сделать и столько дорог исходить, что и не счесть. Так пройдём же эти дороги вместе и с честью, дабы не посрамить ни её, ни память, которую оставим за собой!

Выкрикнув последнее слово, я, чеканя шаг, вернулся туда, где стояла моя семья. Подхватив на руки наследную принцессу Швеции Елизавету, я ощутил легкое касание тонкой женской ручки. Мария нашла мою ладонь и тихонько её пожала. Я же смотрел, как мимо нас проходит колонна за колонной. И думал, что подпишусь под каждым словом, сказанным только что.

Вот только, это будет уже совсем другая история.

Горная гряда в Таджикистане. 198… год

С высоты двухсот с лишним метров дно котлована казалось зеркалом, отлитым из холодного серебра. Стоявшая высоко в зените осенняя азиатская луна и в самом деле, как пишут в романах, придавала всему, на что изливала свои холодные лучи, оттенок нереальности.

«Ну вот, опять лезут эти книжные мысли».

Впрочем, чувство это было неудивительным, если учесть то, чем они сейчас занимаются. Что должно совсем скоро произойти тут.

Генерал-лейтенант Антон Карлович Мезенцев вздохнул.

Такое же пресловутое чувство нереальности окружающего он ощутил, когда впервые, а было это полгода назад, ознакомился с документами по проекту.

То, чем ему предстояло заниматься, выглядело настолько диким и нелепым, что только присутствие посторонних (а именно таковыми он считал всех околачивавшихся на полигоне штатских) удержало генерала от того, чтобы высказаться в соответствующих выражениях. Это, да еще осознание того, что люди, чьи подписи стояли на бумагах, которые запрещалось даже выносить из кабинета, не стали бы заниматься… ахинеей.

Впрочем, завтра… нет, уже сегодня утром, он лично убедится в правоте или неправоте заваривших кашу ученых.

Генерал с некоторым неудовольствием (признаться, неожиданным) посмотрел на стоявшего неподалеку Байдакова.

У всех шишек дети как дети — шалопаи и карьеристы с прокисшими мозгами, а этот нате вам — великий физик! Другим детишкам папаши покупают за кордоном дорогие игрушки — видаки, гарнитуры, «мерседесы». Этому же родитель обеспечил игрушку супердорогую. Да что там говорить — даже какой-нибудь Рокфеллер не смог бы за все свои миллиарды дать сынку возможность развлекаться с такими штуками.

Да, вот чья судьба уж точно решится в это утро.

Если не заладится, то ему, генерал-лейтенанту Мезенцеву, не грозит ничего, кроме нового назначения. А вот профессора не возьмут даже физику в школе преподавать. Да и батьке его тоже будет кисло.

Антон Карлович еще раз взглянул вниз, в провал.

Стены, образовывавшие не круг, как могло показаться издали, но что-то вроде половинки многогранника, закопанного в землю, сверкали белизной фарфоровой облицовки. Первоначально вообще собирались использовать на это дело сталь, отполированную до зеркального блеска, но пришлось отказаться от этой мысли — металл испарился бы прежде чем следовало.

Облицовка далась им труднее всего. Они еле-еле соблюли сроки, спущенные сверху. Последний раз задержка произошла неделю назад — одна из плит вдруг отвалилась и рухнула с высоты в полсотни метров, по дороге разбив и испортив еще чуть ли не дюжину таких же. Но теперь все вроде позади.

В геометрическом центре котловины, на привязных аэростатах покачивался ослепительно-белый в лунных лучах неправильный шар диаметром пятьдесят метров. Хрупкое сооружение, собранное из фарфоровых лепестков длиной два метра каждый.