Чтение онлайн

— Все?

— Нет, мне нужно еще кое-что… — Камр несколько секунд раздумывал, а потом решился: — Арсаардар, мне нужны твои стрелки с настоящим оружием. Без них мы не справимся. Человек двадцать — тридцать из тех, кто хорошо держится в седле, а не как мешок с… — Адай проглотил крепкое словцо. — И хотя бы один пулемет с боезапасом. Каков твой ответ, вождь?

Майор Макеев еще что-то взвешивал, пытаясь найти изъян в идеях безграмотного варвара, когда князь Сантор Макхей его опередил:

— Согласен с тобой, тысячник. Будут и запасы и люди. Когда ты думаешь выступить?

— К моменту, когда шаркааны начнут вырубать кочевья ханши Ильгиз, я должен быть готов, — по-военному коротко ответил Камр. — Значит, через одну, край полторы луны отряд должен быть снаряжен…

«Месяц с небольшим», — перевел градоначальник в более привычные единицы времени.

— Да, и я думаю, что об этом разговоре никто не должен знать, — предупредил Адай. — Пусть для всех ты формируешь особый ударный полк для помощи союзным ханам. Я все сказал…

— Понимаю… — кивнул Макеев в некотором раздумье. — Иди и приступай…

Сейчас он подумал, а не поторопился ли, отдавая землян под командование аборигена? Само собой, такое бывало. Но одно дело сержант в городском патруле, и другое — подчинить местному тысячнику целый взвод? Над бойцами которого Адай будет иметь право жизни и смерти, как и положено командиру в бою. Но не отрабатывать же назад?

И еще — мысль вполне княжеская и совсем не земная. Что у него под носом этот человек создал не то что независимое войсковое подразделение, но и ту самую тайную службу, которой у них толком не было. Со своей агентурой, системой сбора информации и даже чем-то вроде штаба и аналитического отдела. Надо же, «мы с товарищами подумали»… Нет, в Адае он не сомневался, а вот насколько надежны эти самые «товарищи»? Надо бы проверить, да не до этого…

Тысячник вежливо поклонился, вставая с кресла, и уже уходил.

— Стой! — Что-то заставило Макеева, когда Камр уже взялся за ручку двери, задать тысячнику вопрос, над которым он сам долго мучился: — Скажи, ты веришь, друг, что мы победим?

— Разве бы я воевал, если бы не верил? — улыбнулся воин, пожав плечами.

— А что, если… Если все-таки Тхан-Такх падет? Что нам делать в этом случае? Может, подскажешь, дружище, ты ж башковитый…

— Нет. — Голос Камра звучал уверенно. — Я с товарищами прикинул кое-что… В этом году княжество устоит.

— Вишь ты как, — протянул Макеев. — Прикинули они.

— Все верно, — заверил тысячник. — У шаркаанов не хватит сил, чтобы сокрушить империю одним ударом. Значит, в этом году Ундораргир не пришлет сюда ни одного лишнего тумена. Рамге придется обходиться тем, что у него есть. А в следующем году… В следующем году шаркааны будут или добивать империю, или зализывать раны. Вот года через три-четыре… Но опять же тут уж как боги рассудят и предки помогут. А Ундораргир, как бы ни был могуч, двумя делами одновременно заниматься не может. Да и с Эуденоскарриандом непонятно как выйдет. Ну кинут они на них орду в сто с лишним тысяч. Так император Балуг, не особо напрягаясь, не меньше выставит. А если шаркааны проиграют, то многие, находящиеся даже у самого трона Владыки Окоема, вспомнят, что шаркаанами они стали недавно…

Княжество Ильмангор. Город Аринам

Прием прошел великолепно.

Тамир Савингар, князь Аринамский, по крайней мере, был вполне доволен. Несмотря даже на то, что сразу после второй перемены блюд государь третьего по величине приграничного вассала империи Эуденоскаррианд почувствовал себя не вполне хорошо — тяжелая изжога и боль в испорченном (яд миснийского отравителя три года тому назад) желудке.

В результате, хотя повара как всегда блеснули своим искусством, а к услугам пирующих были экзотические специи и сложные соусы, острые приправы и тонкие вина, — владыка был вынужден ограничиваться вареной курицей и зеленью.

Но, в конце концов, он, в отличие от дворцовых прихлебателей, явился на пиршество не для того, чтобы жрать и пьянствовать — политика.

И с этой стороны все было как нельзя лучше.

Делегация вождей из северных предгорий, притом что упилась, что называется, в дугу, не поломала мебель и не гонялась за гостями с топорами. Напротив, волосатые здоровяки помирились с кровными врагами из Лесистого Порубежья.

Цетехтские купцы по старинному обычаю, велящему по осени одаривать сюзерена, преподнесли князю и казне очередное доброхотное пожертвование — сто тысяч золотом в имперской монете сверх податей (а все плакались и жаловались на бедность, мол, война в Степи подкосила торговлю).

Правда, его сын так и не посмотрел в сторону нареченной невесты, дочери военного министра княжества, прекрасной Шалы. Но тут уж ничего и не поделаешь. Последний из живых сыновей князя, принц Сан, по капризу богов или благодаря козням демонов, равнодушен к женской красоте, зато сходит с ума по смазливым юнцам.

Князь давно смирился с тем, что его младший не такой, как все. В древние, уже былинные времена таких иногда убивали, и чаще именно изобличившие отцы. Но ныне изменились времена, да и как убить последнего продолжателя рода. Вот и женит его. Скоро, дадут боги, и внуки пойдут. Ведь закон суров, и не женатый, не имеющий наследников достигший двадцати лет принц не может вступить на престол после смерти отца. Тамир достиг тех лет, когда смерть становится все ближе. Ну не оставлять же трон племяннику Рисору только потому, что у того трое детей?!

Конечно, пришлось уговаривать не только сына, но и отца невесты. Грубоватый, но верный верховный воевода Турод впервые готов был ослушаться княжего приказа. Однако теперь все сладилось — девчонка еще плачет, но когда это бабьи слезы брались во внимание…

— Мой государь… — К нему склонился его постельничий, Кэсль. — Прикажете ли, чтобы кто-то из женской прислуги остался на ночь… на какой-нибудь случай?

— Никого, — поморщился князь. — Ты забыл, сегодня меня будут лечить эти треклятые имперские коновалы! Может быть, завтра…

— Простите, запамятовал, — угодливо кивнул слуга.

— Прощаю. Но вообще, что-то ты отлыниваешь, старина, за делами плохо смотришь… Ты ж знаешь, я люблю, чтобы мне прислуживали молоденькие да свеженькие девчонки, а у тебя там сплошь старухи чуть не двадцатилетние… — гоготнул господин Аринама. — Кстати, у тебя вроде дочка младшая… — вдруг словно спохватился князь. — Ей двенадцать, кажись, будет? Определял бы, что ли, на работу уже, а то в поварне помогать некому — главный кухарь перед каждым пиром все жалуется.

Он выразительно подмигнул старому слуге.

— О, владыка, — склонился тот в угодливом полупоклоне, — но Риванна не так чтобы красива и не особо прилежна в работах…

— Господину врешь? — фыркнул князь. — Видел я твою Риванну. Персик персиком, вся в мать-покойницу. Эх, проглядел я в свое время… Ладно, — махнул он рукой, — я не тороплю, но и особо не тяни…

Если бы князь был внимательнее, а в коридоре было посветлее, он бы, возможно, обратил внимание на то, как крысиные глазки старого верного холуя уж очень нехорошо блеснули после этих слов, или отметил бы какую-то змеиную улыбочку на бескровных губах Кэсля. Но Тамир был утомлен, измучен несварением желудка, да и вообще постельничий для него давно стал чем-то вроде говорящей мебели.