Чтение онлайн

Очень скоро я обнаружил, что послушники ордена, которых в замковых залах и коридорах становилось все больше, двигаются по зданию в определенном порядке, словно приближаясь к неведомой мне пока что цели. Я не стал «выгребать» против течения, а присоединился к «хороводу».

Должен признать, что орденский замок на Дейре одно из самых грандиозных сооружений, которое мне когда-либо доводилось видеть. Он был построен в виде спирали, которая устремлялась к самому небу.

Внушало уважение и количество послушников. Огромная толпа сконцентрировалась на вместительной площадке, крышей которой служило звездное небо. Но присутствовавшие устремляли свои взоры не вверх, а вниз – на ярко освещенный помост, пока что пустовавший, но, вероятно, предназначенный для высших иерархов ордена.

Место мне досталось не самое удобное – слишком далеко от центра предстоящих событий. Я решил слегка потеснить соседей. Мое продвижение к помосту ни у кого не вызвало энтузиазма, но вслух мне никто ничего не сказал. Возможно, многие посчитали, что я – особа высокого ранга, имеющая право на столь бесцеремонное поведение... Впрочем, если на лицах присутствующих и проявлялись неудовольствие или гнев, видеть их я все равно не мог, поскольку практически все черные маги были в капюшонах с прорезями для глаз.

Зрелище, конечно, впечатляющее – особенно для людей со слабой нервной системой. Мне же это пристрастие к таинственности казалось просто смешным, даже глупым. Несмотря на тычки в бока и спину, я все-таки сумел подобраться почти к самому помосту, где и застыл в позе не менее смиренной, чем у окружающих.

Откуда полилась расслабляющая тело музыка – я определить не смог. Да и не слишком старался, увлеченный тем, что происходило на помосте. Вернее, помоста как такового уже не стало: он превратился в странное месиво, из которого проявлялась постепенно золотая фигура. Статуя была велика – примерно в три человеческих роста.

Нельзя сказать, что меня уж очень потрясла эта картина: подобные трехмерные изображения я видел и у себя на Парре, и на других планетах. Необычным выглядел разве что способ изготовления статуи, но, в конце концов, никому не возбраняется совершенствоваться в магических технологиях...

Вдруг рядом с изображением человека возникло трехмерное изображение насекомого. И, конечно же, то был скорпион.

Человек и скорпион, оторвавшись от основы, проплыли над нашими головами и утвердились у дальней стены – видимо, на специально предназначенных для этого постаментах. Эффектно, но не из ряда вон выходяще! Лично я ждал большего от культового сборища черных магов.

Поразило меня другое: золотая статуя удивительно походила на моего брата Ника, или, если угодно, Ник был страшно похож на статую. В необыкновенном сходстве я усмотрел ужасную загадку, очень быстро разгадать которую мне помог человек, появившийся на вновь утвердившемся помосте.

Я видел его десять лет назад еще ребенком. Пролетевшие годы, однако, не помешали мне узнать лицо почти сразу. Император Гельфийский смотрелся весьма величественно в черном орденском плаще, расшитом золотыми скорпионами. Капюшон был отброшен назад, и присутствующие могли без труда отметить сходство живого императора с золотой статуей.

Все стало на свои места: Андрей Гельфийский приходился правнуком Андрею Тимерийскому, ныне сделавшемуся идолом и предметом культа малопочтенного собрания. Я почувствовал себя не слишком хорошо. Ведь Проклятый князь был и моим прадедом...

Рядом с императором Андреем возник еще один человек, столь густо разукрашенный золотыми скорпионами, что под ними практически исчезал его черный орденский плащ. Судя по тому, как почтительно замерли тысячи послушников, явил себя народу лично командор ордена.

Статей командор был не богатырских. Во всяком случае, почти на голову уступал в росте молодому императору. Лицо его и вовсе внушало скорее отвращение, чем симпатию: жиденькая бородка, круглые совиные глаза и нос крючком... Явно немолодой, на помосте командор держался вполне уверенно. Правда, говорил настолько быстро, что я не всегда понимал его слова. К тому же площадка отличалась отвратительной акустикой! Впрочем, присутствующим, похоже, было все равно, что говорит командор: любое его высказывание воспринималось с благоговением.

Насколько я понял, старик славил князя Андрея Тимерийского, открывшего людям Вселенную и раздвинувшего горизонты познания добра и зла аж до запретной прежде Черной плазмы!.. Горячая, а местами и просто сумбурная речь командора сводилась к тому, что князь, прозванный современниками Проклятым, указал верный путь расам – как гуманоидным, так и негуманоидным. Черная плазма – вот что, оказывается, является объединяющей Вселенную силой, и следующий заветам Великого князя должен искать туда дорогу...

Сказать, что рассуждения командора ордена меня удивили, я не могу: не он первый и, наверное, не он последний старательно продвигали жутковатые культы окраинных планет в широкие гуманоидные и негуманоидные массы, смущая незрелые умы байками о Черной плазме. Лично я, например, очень сомневаюсь, что Сагкхи имеют хоть какое-то отношение ко всем тем мерзостям, которые порождает больное воображение новоявленных пророков. Разум – великая и созидательная вещь, но его извращения способны погубить все живое во Вселенной...

Увы, маленький человечек на большом помосте, окруженный тысячами почтительно внимавших ему людей, именно изгалялся над апологетами. Он открыто упивался властью, чем внушал мне дикое отвращение. Этого психопата следовало остановить во что бы то ни стало – пока он не натворил большой беды...

Речь командора закончилась столь же внезапно, как и началась. Императору Гельфийскому, как оказалось, добавить было нечего, и он ограничился приветственным жестом, который собравшиеся под звездным небом черные маги встретили сдержанным ропотом. На том культовое мероприятие и завершилось, дав мне немалую пищу для размышлений.

– ...Ты поступил неосторожно, Евграф,– шепнул мне на ухо Найк, догнавший меня у дверей нашей комнаты.– Новообращенным членам ордена лучше находиться как можно дальше от его мистических тайн.

В голосе черного мага мне послышалась насмешка. Он знал о моем родстве с Проклятым князем и, видимо, догадывался, какие чувства испытывает потомок человека, ступившего за пределы дозволенного и оказавшегося знаменем в руках темных сил... Кроме всего прочего, я был зол на товарища детских игр и своего родственника Андрея Гельфийского, который столь опрометчиво поддался чарам злобного карлика.