Чтение онлайн

– У меня нет пока известий от Августа Польского, поэтому мне не известны подробности. Но к нему не просто гонец отправился, а уполномоченный посол. Я Панина послала, он языкатый, пущай поучится переговоры вести там, где все стороны заинтересованы в скорейшем подписании договора. – Тетка ласково улыбнулась Разумовскому. Она вообще после новости о приисках пребывала в отличном расположении духа. – Не переживай, Петруша, все в итоге проясниться. Да, насчет решения Марии посетить один из монастырей, это древняя традиция, ее сейчас необязательно соблюдать, но мне очень понравилась такое желание получше узнать веру, которая скоро станет ее верой. Однако, даже я считаю, что полгода – это очень большой срок, и отправила письмо матери игумене, что жду будущую Великую княгиню к июню, сразу после того, как она примет православие. Перед самым отъездом наших, хм, оставшихся гостей, мы, я думаю, уже договоримся с Августом по всем позициям, включая и вопроса с Саксонией и нашей возможной помощью. Также я хочу тебе сообщить радостное известие, нам удалось убедить императора Священной Римской империи в том, что взятие в аренду земель Гольштинии – это очень хорошая идея. На днях состоится подписание договора, в котором ты и твои потомки сохраняете за собой герцогское достоинство и остаетесь фактическими хозяевами этих земель. Так что нам остается только дождаться договоренностей с Августом, и справить торжественное обручение по всем правилам. Ну и через два года, полагаю, состоится ваше венчание. Незачем ждать дольше.

– Спасибо, тетушка, – совершенно искренне поблагодарив Елизавету, я поднялся, чтобы уже покинуть столовую. – Да, у меня есть еще одна просьба. Екатерининский дворец ведь пустует? – вместо Елизаветы утвердительно кивнул Разумовский. – Тогда могу я поселить туда на время одних моих гостей. Под охраной, разумеется. А то они совсем недавно поженились, но так и не смогли провести наедине достаточно времени.

– Разумеется, – Елизавета пожала плечами. Ей было плевать, кого я куда распихаю, если мне придет такая мысль в голову.

Из столовой я направился не к себе, а прямиком в апартаменты, выделенные будущим правителям Швеции.

– Георг, мы так давно не виделись, – я чуть ли ногой открыл дверь. Луиза вскочила из-за стола, за которым вышивала, пока ее муж на диване что-то читал вслух заунывным голосом.

– Ваше высочество, это такая честь… – Луиза склонилась в реверансе, продемонстрировав чудесную грудь в декольте. Определенно нас больше нельзя оставлять наедине, никогда. Иначе это плохо закончится. Мы или убьем друг друга, или же совершим нечто более пикантное, но оттого не менее нехорошее.

– Оставьте, Луиза, – я шагнул к вскочившему Георгу. – Я давно хотел у вас спросить, в чем причина того, что я ни разу не видел Луизу беременной? Меня это беспокоит, знаете ли. Я долго думал и понял, вы просто никак не можете полноценно насладиться друг другом. Поэтому с разрешения ее величество, вас прямо завтра с утра перевезут в один чудесный загородный дворец, где вы сможете пробыть все время, пока Луиза не понесет. Здорово я придумал, правда? – я обернулся и натолкнулся на пылающий ничем неприкрытой ненавистью взгляд голубых глаз. – Какой огонь, какая страсть, надеюсь, ты будешь думать обо мне, исполняя супружеский долг, – прошептал я так, чтобы меня расслышать могла только она, подхватывая ее ручку и поднося к губам. – Желаю вам приятно провести время.

Я вышел из комнаты, не дав им опомниться. Теперь нужно было только ждать. Ничего, ждать я умею, и пока длится ожидание, займусь уже вплотную своим имением, к тому же мое присутствие здесь для развлечения гостей больше не требуется.

— Как вы смотрите на то, тетушка, чтобы я посетил заводы Демидова да вообще посмотрел, как на Урале дела ведутся? — ну вот, я справился, спросил и достаточно небрежно это сделал, можно гордиться собой.

Блямс! Вилка Елизаветы упала прямо на тарелку, причем бросили ее с такой силой, что хрупкий фарфор только чудом выдержал и не разлетелся на куски.

— Почему тебя так заинтересовали эти заводы, Петруша? Неужели ты сможешь понять, как там все устроено, лучше, чем это сделает доверенный человек? Я могу попросить Алексея Григорьевича все выяснить, да ты своего Гюнтера с ним можешь направить, — я поднял глаза и встретил пристальный взгляд тетки, которым она буквально прожигала меня насквозь, в то время, как ее голос звучал абсолютно спокойно. Молодец, наконец-то, научилась держать себя в руках и не выставлять на посмешище. Я покосился на вилку, лежащую на тарелке. Почти научилась. Но уже куда лучше, чем в первый год нашего знакомства, когда она совершенно не скрывала эмоций. Что только ее больничные дни стоили. Хотя, для меня было весьма странно наблюдать такую эмоциональность, учитывая, что Елизавета все-таки не малолетняя дурочка и всю жизнь провела в гадюшнике, под названием императорский двор, называя его своим домом.

— Потому что я хочу провести там определенные преобразования, но не смогу этого сделать правильно, если не буду видеть все воочию. И да, я вполне могу разобраться как работает там все, включая работу механизмов. Вы же сами признали, тетушка, что за свои художества Демидовы достойны любого наказания, а также заверили меня, что это наказание я определю сам. Демидовы же в свою очередь согласились с вашим решением, и обещали хорошо себя вести и не возражать. К тому же все преобразования будут проводиться за их счет. Казна от этого только выиграет.

— Я прекрасно помню, какое решение я приняла, и не собираюсь от него отказываться, потому что не считаю его неправильным, — Елизавета подняла злополучную вилку и принялась вертеть ее в руке. — Но я не понимаю, зачем тебе самому туда ехать, подвергая свою жизнь и здоровье совершенно ненужной опасности.

— То есть, вы хотите сказать, что, путешествуя по Российской империи я могу подвергаться опасности? — я прищурился, продолжая свою игру в гляделки с теткой. Сегодня мы ужинали наедине, потому что Разумовский куда-то уехал по делам, а какого-то нового фаворита у Елизаветы пока не наблюдалось.

— Разумеется, я не хочу этого сказать, — она тут же дала заднюю. — Хорошо, я подумаю над твоим предложением. В любом случае, эта поездка состоится не ранее, чем пройдет твое обручение, и при условии, что не случится каких-нибудь сдвигов в делах с этим выскочкой королем Фридрихом, — она поджала губы и, не глядя, протянула руку с бокалом назад. Подбежавший слуга тут же щедро плеснул в него вина, а подоспевший бледный юноша с возвышенным лицом поэта, припал к бокалу, делая из него крохотный глоток. Меня передернуло. Пусть уж лучше траванут, чем за спиной будет стоять вот такой вот анализатор ядов.

— Кстати, что там насчет Саксонии? Есть какие-то подвижки? — я вернулся к прерванному ужину, потому что действительно жрать хотел. Не так давно вернулся из Ораниенбаума, где все подготовительные работы, наконец-то, завершились и оставалось лишь провести непосредственно ремонт, но с этим справится и бурчащий Растрелли, которого я за шкирку притащил на мою стройку и приказал что-нибудь с этим сделать, учитывая наличие множества разных новых элементов в виде труб разного диаметра, которыми дворец был буквально напичкан.

— Пока нет, — Елизавета отпила вина и слегка наклонилась, чтобы положить себе мяса с горошком. Когда мы ужинали наедине, она предпочитала ограничивать количество слуг. С одной стороны, это заставляло совершать некоторые самостоятельные действия, например, самой накладывать себе еду. С другой же... Я с трудом оторвал взгляд от груди, которая, казалось вывалится из декольте, когда императрица слегка наклонилась. Что ни говори, а формы у тетки охренительные. Вот только зачем так демонстрировать их родному племяннику? Этот вопрос у меня, похоже, навсегда останется без ответа. — Фридрих успокоился, захватив Саксонию, и теперь они видите ли не знают, что делать, — она фыркнула, напомнив мне мою кошку. — Август, скотина, открестился от проблемы, отдав эту завоеванную область в качестве приданного Мари. Но, ваша свадьба еще не состоялась, так что считать Саксонию захваченной территорией Российской империи преждевременно. Но тогда вроде бы Австрия должна уже вмешаться. Но Мария-Терезия тянет, потому что свадьба все равно состоится, как только вам исполнится семнадцать и наши попы перестанут изображать из себя праведников и уже поженят вас, наконец, — Елизавета раздраженно скомкала салфетку, которую в этот момент подносила ко рту. Это было для нее больной темой, потому что Синод уперся и не в какую не желал ради нас с Марией пойти на исключение и сыграть свадьбу пораньше. — А в этом случае можно и в дипломатию поиграть.