Чтение онлайн

— Угу, — промычал Андрей и для усиления эффекта покивал согласно.

…Проспекты, бланки и брошюры, которые ему всучил «любимый» профессор, — все, кроме самого лекарства, — Андрей выбросил в заплеванную железную урну на лестничной площадке. Прошелестев листами, пачка бумаг звучно плюхнулась на самое дно пластикового пакета, натянутого внутри. Уже к вечеру сверху окажется полкило окурков и несколько бутылок из-под пива, употребляемого пациентами тайком от медсестер, а следующим утром санитарка выбросит пакет с мусором в контейнер во внутреннем дворе.

Освободившись от хлама, Андрей вытащил из коробки запечатанные в фольгу капсулы. Оранжевые, как и сама упаковка, опоясанные крошечной надписью, двадцать маленьких переключателей сознания мирно покоились в пластиковых гнездах. Если верить сопровождающей инструкции, сон придет быстро и незаметно. Все переживания уйдут на задний план, активность мозга останется почти на уровне бодрствования, поэтому ничто не помешает сновидениям. Эти капсулы могли дать больше, чем обычный сон, намного больше. Андрей долго рассматривал их, затем убрал обратно в коробку.

Перельман появился к обеду. Сообщив, что дурацкое совещание еще не закончилось, забрал из кабинета какие-то папки и снова исчез. Андрей стоял в холле и смотрел, как пациенты гуськом тянутся в столовую. Он думал, что нужно бы заняться бумажной работой, с пятницы остался целый ворох незаполненных историй болезни, но не было никакого желания. Единственное, чего ему хотелось, чтобы скорее наступила ночь.

— Как ваши дела, Андрей Андреевич?

Багаева появилась возле него неожиданно, словно возникла из воздуха.

Андрей показал ей коробку с капсулами.

— Здорово! — обрадовалась девушка.

С Альбиной они пересеклись сегодня несколько раз, но все время при посторонних, и у Андрея не было возможности с ней поговорить. Но сейчас врачи собрались в учебной комнате, где обычно обедали, медсестер тоже как ветром сдуло. Более удачного момента для разговора не придумаешь.

— А сны были? — спросила девушка.

— Только один. Позавчера. Очень тревожный.

— Все плохо?

— Да. Но я бы хотел поговорить с тобой не об этом. Слушай…

И тут ей позвонили.

Девушка взглянула на дисплей.

— Это мой парень, — сказала она, не заметив, как Андрей сразу подавленно замолчал. — Извините, нужно ему ответить.

Ильин кивнул и отошел в сторону. Альбина раскрыла мобильный и сразу начала разговор на повышенных тонах, продолжая то ли сегодняшний, то ли вчерашний спор. Смущенный Андрей несколько секунд стоял в стороне. А затем ушел.

Он решил не просить Багаеву побыть ночной сиделкой. Вчера это предложение казалось ему вполне обычным, но сегодня, услышав про ее парня, Андрей счел просьбу непристойной. По крайней мере, Альбина могла подумать, что просьба непристойная. А Ильин не хотел, чтобы она так думала, не хотел, чтобы девушка думала, будто он испытывает к ней какие-то чувства. Потому что Андрей ее наставник. Учитель. Между ними не может быть чувств.

Только как же быть вечером? Придется просить Савинскую. Или кого-то еще. Но только не Багаеву, хотя лучшего варианта не существует…

— Андрей Андреевич! — Альбина догнала его, на ходу складывая телефон. — О чем вы хотели поговорить?

Он остановился, хлопнув себя по лбу:

— Ах да! Я хотел показать тебе пациента с нарколепсией. Видела когда-нибудь?

Андрей понял по глазам, что она не поверила.

— Нет, не видела, — произнесла девушка с нотками разочарования в голосе.

После обеда, когда Андрей осматривал поступившую пациентку, на него накатила сонливость. Закружилась голова, в горле встал комок тошноты. Слабость была такой, что захотелось прилечь на койку.

Пожилая, дородная женщина в очках с толстыми линзами (зрачки из-за этого казались горошинами) с удивлением прервала перечисление своих болячек, когда покалеченное лицо врача сильно побледнело.

— Вам плохо? — спросила она.

— Нет, все в порядке. — Он потер сначала левую бровь, затем правую. — Так что же ваш желудок?

Некоторое время она пыталась вспомнить, на чем остановила рассказ, двигая пальцами, словно перебирая мысли.

— В животе режет как после борща или после того, как сосед со своей псиной нагадит на газон, который наш домсовет обихаживает каждый месяц…

— Простите, кто нагадит? — деловито уточнил врач, словно собирался зафиксировать эту важную деталь в истории болезни.

Женщина обнаружила, что его глаза помутнели.

— Собака, — медленно ответила она, — кто ж еще?

— Ага, — произнес врач невнятно.

— Вот вы спрашивали о моих снах, доктор. Сны я часто вижу. Все какие-то войны да эпидемии. То террористы подвалы домов взрывчаткой набьют и угрожают взорвать весь город, а сами ходят по улицам с автоматами и в чалмах, лыбятся, наглые такие, милиция их не трогает… То из-за границы пустят в Россию грипп, который всех намертво убивает. Не сразу, конечно, после болезни. У тех, кто заболел, щеки так разъедает, что челюсти видно. Моя тетка заболела. Пока я разговаривала с ней, смотрю, у нее зубы торчат из щек. Ужас как перепугалась! Думала, сейчас и меня свалит этот грипп…

— Славит, — сказал доктор.

— Нет, свалит, — возразила женщина и обнаружила, что доктор на нее не смотрит.

Его глазные яблоки закатились под веки. Голова качнулась к левому плечу. Тело невролога повело назад. Стул под ним натужно скрипнул, оторвав от линолеума две ножки. Около секунды собеседник балансировал на накренившемся стуле, а затем впечатляюще грохнулся на пол. Челюсть на бледном лице отпала, из угла рта вытекла струйка слюны. От удара доктор даже не пошевелился, женщине показалось — умер.

Она заверещала так пронзительно, будто до нее добрались террористы из сна. Через закрытую дверь смотровой крик вырвался в коридор, долетел до поста дежурной и палат. Можно сказать, что все неврологическое отделение содрогнулось от этого крика.

Едва Альбина услышала истеричный вопль, пронесшийся по отделению словно по скотобойне, она тотчас подумала об Андрее. Подобные возгласы свойственны приемному отделению, ну, может, психиатрии, но никак не неврологии, четверть пациентов которой даже не могут разговаривать. Она извинилась перед пожилым мужчиной, которому объясняла результаты его анализов, и побежала в смотровую комнату, откуда доносился вопль.