Чтение онлайн

Он знал больше, чем они.

Перед ним стояла цель, которая была гораздо важнее суетливой повседневности.

Андрей посмотрел на притихшую в углу Альбину.

— Получилось? — спросил он.

Она кивнула.

Андрей опустил ступни в туфли. Не зашнуровывая их (вряд ли получится одной рукой), встал с кровати и, приволакивая левую ногу, проковылял мимо Перельмана и Кривокрасова к двери. Краснолицый профессор остолбенел от подобного невнимания к собственной персоне:

— Эй, куда пошел?

Андрей вышел из комнаты пациента. Держась за стену, постоял в тамбуре, выжидая, когда пол закончит пляску. Вошел в техническую комнату.

Кресло перед монитором приняло мягко. В нем хорошо, удобно, хочется закрыть глаза и уснуть… Это говорит ишемия. Нет, спать больше нельзя.

Андрей открыл на экране архив графиков своего сна. Ничего не понимающие Кривокрасов с Перельманом переместились в техническую комнату. Альбина осталась в дверях. Кривокрасов метался от энцефалографа к столу, правое веко дергалось.

— Что ты делаешь? Что это?

Андрей не замечал его.

Он нашел нужное место на графике и на чистом листе, вытащенном из принтера, стал подсчитывать короткие и длинные всплески, трансформируя их в точки и тире. Когда вся последовательность сигналов оказалась перенесена на бумагу, он подставил латинские буквы и на глазах изумленных наблюдателей сложил эти буквы в два слова.

Альбина открыла на столе путеводитель с картой Рио-де-Жанейро. Андрей, держа листок перед собой, стал проверять все крупные улицы и проспекты, но первой улицу с таким названием нашла Альбина. «Rua Assunsuo, 14».

— Есть! — воскликнул Андрей, сжав здоровую руку и кулак. — Руа Ассунсау.

— Какого лешего здесь творится? — воскликнул Кривокрасов.

— Ты передал эти буквы из сна? — негромко спросил Перельман из-за спины.

— У нас получилось! — Альбина подпрыгнула от радости.

Не обращая внимания на посторонних, Андрей обнял девушку и поцеловал в губы. Они оказались мягкими, пахнущими ромашкой от тонкого слоя прозрачной помады. Девушке надолго запомнился этот поцелуй своего наставника.

— Я знаю, что вы задумали, — вдруг прошептала она, когда Андрей оторвался от нее. — Но вам не нужно это делать. Это бессмысленно.

Андрей не ответил ей, а только улыбался.

Кривокрасов озлобленно взирал на них. Зацепить Андрея почему-то не удавалось, он обрушил гнев на остальных:

— Что у вас за притон? Перельман, у тебя не отделение, а притон ординаторов! А с тобой, Багаева, мы поговорим, когда появишься на кафедре. Хорошенькую она себе учебу устроила! И кого только набирают в университет? Потаскушка…

Пощечина вышла звонкой и хлесткой, словно выстрел из ружья. Свинячье лицо Кривокрасова мотнулось. Не ожидавший такого развития, он рассеянно захлопал глазами. На пунцовой щеке бледнел отпечаток ладони.

— Если вы скажете еще одно слово, я ударю опять, — хладнокровно сказала Альбина. — Вы меня совершенно не знаете, Анатолий Федорович. И если вам кажется, что меня можно безнаказанно оскорблять, то вы ошибаетесь. Может, кто-то и сносит ваше сквернословие, но только не я.

Кривокрасов попятился от нее, запнулся о собственный ботинок и едва не рухнул на пол всей тушей. Альбина пристально смотрела на него, холодная как лед. Андрей поверил, что она может ударить с такой силой, что профессора придется реанимировать.

Так Кривокрасов и сбежал из сомнологического кабинета и отделения, весь красный, с отпечатком ладони на лице.

— Нехорошо так обращаться с научным руководителем, — произнес Перельман, не отрываясь от дисплея. Он сидел в кресле, в котором минуту назад находился Андрей, и листал графики. — А это твоя ЭЭГ во время сна? Невероятно… Это все нужно как следует изучить!

Андрей дотронулся до плеча Альбины:

— Ты можешь оставить нас ненадолго? Это займет несколько минут.

— Андрей Андреевич! Я должна вам кое-что сказать. Это очень важно…

— Альбинка, пять минут, — сказал Андрей.

Девушка отчаянно взглянула на него. Покорно опустила голову, кивнула и вышла в коридор.

Перельман поднялся из кресла.

— А теперь я тебя госпитализирую, — сказал он. — Прямо сейчас.

— Миша, нет.

— Ты ложишься в отделение, мы лечим твою голову, потом ты возвращаешься к работе.

— Нет. У меня мало времени, но я должен многое успеть. — Ему было трудно говорить сквозь накатывающееся головокружение и паралич в правой части лица.

— Посмотри на себя! Да ты едва на ногах держишься!

— Я обязательно вылечусь… когда все закончу.

— Что закончишь?

— Когда я прилечу из Бразилии.

Перельман резко замолчал. Рассеянно взглянул на графики, на раскрытую карту Рио.

— Прилетишь из Бразилии?.. Ты говоришь о девочке? О той девочке из снов? Боже, Андрей!..

— У нее никого нет, кроме меня, на всем свете. И она мне очень дорога… Миша, извини.

— Я должен бежать к главному. Но, Андрей, дождись меня, слышишь?

— Не могу обещать.

Перельман недовольно взглянул на него и ушел. Андрей снял пижаму, надел брюки, сорочку, пиджак.

Когда он вышел из сомнологического кабинета, Альбины поблизости не было. На лифте он спустился в неврологию.

Возле поста дежурной толпились сестры, что-то наперебой обсуждая. Без сомнений, инцидент в отделении функциональной диагностики получил широкую огласку, и вовсю строились догадки о том, чем всю ночь занимались в сомнологическом кабинете одинокий невролог и молодая девушка-ординатор.

Когда Андрей приблизился к посту, сестры резко перестали судачить и с таким вниманием уставились в истории болезни и журналы сдачи дежурств, словно жизни пациентов находились в страшной опасности.

Андрей подошел к ним.

— Девчата, — сказал он, — вы меня извините, говорить трудно, — и голова здорово кружится. Насчет того, что произошло там ночью… — Он показал на потолок. — Мы с Альбиной занимались не тем, о чем вы думаете… У меня развивается инсульт, а она снимала мою ЭЭГ, вот и все. Но я, собственно, не поэтому пришел…