Чтение онлайн

Даже крепостное право тут отменяли не разом по империи, а по отдельным землям и в разное время. Процесс этот растянулся, как говорили, на полвека. А начался именно в Ольмюце двести лет назад крупными антифеодальными выступлениями. Сравнительно ранняя отмена крепостничества сделала это королевство традиционным местом сосредоточения крупной промышленности и одним из центров военно-промышленного комплекса империи. Так что, какие бы дела на фронте ни разворачивались, Будвиц врагу не отдадут. А вот то, что он оказался фактически прифронтовым городом, местное начальство, чувствовалось, нервировало.

Армия этого королевства была небольшой, и большинство частей в мирное время работало как учебный комбинат военных специалистов запаса. Однако три армейских корпуса и отдельный кавалерийский королевство выставляло по мобилизации, объявленной императором. Не считая строительного, понтонного, саперного и инженерных батальонов и прочих частей усиления в виде отдельной конно-артиллерийской бригады, трех полков тяжелой полевой артиллерии и отдельных гаубичных батарей. А также телеграфистов-телефонистов, обозной службы, полевых госпиталей и прочего по мелочи. В том числе имелась и такая экзотика, как самокатный стрелковый батальон на велосипедах. И полевая конная жандармерия, которая тут вовсе не «кровавая гебня», а военная дорожная инспекция и военная полиция в одном флаконе. В общем, у ольмюцкого короля было третье по численности войско после собственно императорского и королевства Оногур, также имевшего в империи автономию.

Привели нас в большой красивый двухэтажный дворец, утопленный в глубине парка за чугунной решеткой. Сопроводили мимо часовых на второй этаж по широкой мраморной лестнице и втолкнули в большую приемную. На бронзовой табличке рядом с дверью было выгравировано на двух языках: «Начальник инженерной службы Ольмюцкой армии генерал-адъютант, инженер-генерал-лейтенант А. Штур».

Сидящий за столом в «предбаннике» генеральский адъютант в серебряных аксельбантах и чине инженер-лейтенанта спросил наши фамилии, сверился с какой-то бумагой и показал большим пальцем на обитую кожей дверь.

— Вас ждут.

В кабинете за большим темным столом сидел медведеобразный мужик с коротким седым ежиком на голове и седыми усами. На стуле, слегка сбоку от стола, пристроился Вахрумка, который при нашем появлении радостно возопил:

— А вот и наши герои, ваше превосходительство.

И уже нам:

— Проходите, не стесняйтесь. Я уже вкратце обрисовал экселенцу ваш подвиг. Но его превосходительство желает знать подробности из первых уст.

После того как мы закончили наш рассказ о спасении Вахрумки и ликвидации цугульской разведки (кроме моего ареста) и кратко ответили на все возникшие вопросы, а также продемонстрировали новейшую вражескую винтовку, генерал отпустил лесовиков, подписав им литеры и сделав отметку на их предписаниях о задержке в Будвице по уважительной причине. При этом загадочно сказал:

— Готовьте парадную форму к утру, как на императорский смотр, — чем ввел лесовиков в некоторое уныние.

— Осмелюсь доложить экселенцу, — смущенно произнес Кароль на правах старшего в их паре, — мы солдаты, призванные на срочную службу, и парадной формы нам не выдавали. Сказали, в линейных частях ее положено иметь только добровольцам.

Генерал крякнул, покрутил головой и позвонил в колокольчик с длинной ручкой, что стоял у него на столе.

Мягко втек в кабинет адъютант с блокнотом в руках.

— Этих двоих срочно обмундировать в парадную форму рецких саперов, — приказал генерал. — В гарнизонной швальне [83] пусть все бросят, но к утру чтобы представили этих молодцов в полной красе.

— Будет исполнено, экселенц, — лейтенант черканул что-то карандашом в блокноте. — Прошу за мной.

Я так же четко повернулся через левое плечо, но генерал дал новую вводную:

— Вас, Кобчик, я попрошу остаться вместе со всем трофейным оружием. Насколько понимаю, у вас парадная форма есть, раз вы доброволец.

— Так точно, ваше превосходительство, — вытянулся я в струнку, обернувшись.

— Вот и хорошо. Берите у окна стул и садитесь напротив Вахрумки. Не робейте. Не в пехоте служите.

Удивляясь демократичности генерала, я притаранил к его столу от окна стул и сел на него с прямой спиной, готовый в любой момент вскочить на ноги.

— Кобчик, вы сколько уже служите в армии? — продолжил генерал свои вопросы.

— С этой весны, ваше превосходительство. Все время в строительном батальоне. Инженер-капитан Вахрумка сам меня из учебной команды добровольцев во Втуце забирал.

— Кем вы были до службы?

— Кузнец и слесарь, ваше превосходительство.

— Слесарь?

— Так точно, ваше превосходительство. Замки делали.

— Экселенц, могу подтвердить, что замки его семейного предприятия пользуются популярностью у населения в Реции. К ним трудно подобрать ключи или отмычку.

— В чем секрет? — поинтересовался генерал.

— Осмелюсь возразить, ваше превосходительство, но это секрет семейной фирмы и разглашению не подлежит.

Во ведь… язык мой — враг мой. А что я еще мог сказать, если это секрет Оле, а вовсе даже не мой. К итоговой сборке замков он меня не подпускал. Так, точил я отдельные детали.

— О! Каков! — воскликнул генерал, распушив усы. — Ты был прав, Вахрумка. Не прост твой сапер. Далеко не прост.

— Экселенц, — вставил свою реплику инженер, — если бы я сам не учил его грамоте, то подумал бы, что старший сапер Кобчик получил по крайней мере среднее техническое образование. А так да… самородок.

— Гордитесь, Кобчик. Вахрумка не просто инженер, а большой инженер. С именем! Его похвала дорогого стоит. Он мне сегодня много чего порассказал о ваших «странных» идеях насчет полевой фортификации. У вас еще такие «странные» идеи есть?

— Странных больше нет, ваше превосходительство. Остались только бредовые фантазии, — выпалил я.

— И?.. — сделал генерал круглые глаза, но быстро взял себя в руки и перешел на доверительный тон: — Понимаешь, сапер, город наш, наша столица… фактически превратился в прифронтовой. Царские войска фельдмаршала Смигла огромными силами навалились на нашу приграничную завесу, когда основные имперские войска заняты на Западном фронте, а военная мобилизация запасных еще не закончилась. И мы вынуждены пока отступать. Просто никто не ожидал в больших штабах, что Восточное царство вступит в эту войну. Причин не просматривалось. Однако они вступили… Но этот город, как центр оружейной промышленности, сдать врагу… мы просто не имеем такого права. Тем более что поступил приказ имперского Генерального штаба о «бронировании» от призыва квалифицированных рабочих на военных заводах… и наш мобилизационный ресурс существенно усох. А пока новые имперские части прибудут сюда, много может случиться непоправимого. Так что я готов выслушать любое твое бредовое предложение, пусть даже оно и не пригодится нам. Просто… а вдруг? Так что не стесняйся и неси нам свой бред, солдат, а мы уж сами решим, что там бред, а что имеет рациональное зерно.

— Можно карандаш и бумагу? — спросил я хриплым голосом.

Генерал снова позвонил в колокольчик и явившемуся адъютанту приказал:

— Альбом и чертежные принадлежности.

Вахрумка, прислушавшись к моему хрипу, добавил:

— И чаю с лимоном. На всех.

Когда принесли чертежные принадлежности, то первым позывом рука потянулась нарисовать штурмовик Ил-2 как радикальное решение ликвидации походных колонн врага, но я быстро затер ластиком первые линии, пока мои собеседники не поняли еще, что именно я собрался изобразить. Эту супербредовую фантазию они не потянут. Еще лет сто пройдет, пока смогут тут такой аппарат сконструлить.