Чтение онлайн

— Ты увлекся химией? — Гоч был очень удивлен, когда наконец-то обратил внимание на мои путевые занятия. До того все его внимание было поглощено единственной в нашей компании дамой.

— А почему нет? — ответил я, как заправский одессит, улыбаясь. — У всех разные увлечения. Кто увлекается химией, а кто горничной…

Хотел я поначалу ответить ему, что «кому поп, кому попадья, а кому попова дочка», но вовремя вспомнил, что в этом мире нет никаких служителей культа за отсутствием самих культов. Маргинально существуют какие-то женские монастыри невест ушедших богов, краем уха слышал о монотеистической секте оставшегося бога — хранителя этого мира, но все они были вне гражданского общества. В этом мире боги сами по себе, а люди сами по себе. Так что русская пословица была бы моим партнером не понята.

Гоч смутился.

— Не смущайся, как девица, Имрич. Дело-то житейское.

— Да, но…

— Я бы на твоем месте на ней женился. Она красива, обходительна, вежлива и с понятием. За все время, пока у тебя служит, никому не дала ни одного намека на ваши особые отношения. Не говоря уже о большем.

— Но я теперь барон… — неуверенно пожал плечами Имрич.

— Ага… тогда попутного ветра в спину, — откинулся я на спинку кресла. — Женят тебя в столице по приказу императора на засидевшейся в девках баронской или графской дочке, страшной как смертный грех, но со списком предков, как у кобылы на ипподроме, этакой кукле, которую интересует только твой доход на ее наряды и увеселения. А ты весь в работе, тебе некогда. В итоге у тебя вырастут такие рога, что в дверь проходить не сможешь. А вся ее родня будет тебя шпынять при каждом удобном случае, что ты дворняжка без родословной. Плебей, их дочки недостойный… Боюсь, на все их прихоти у тебя денег не хватит. Аристократка легко сделает любого мужчину миллионером только при условии, что тот до нее был миллиардером.

По выражению лица Имрича я понял, что ни о чем таком он даже и не думал. А может, и думал, только в некоем романтическом флере средневековых рыцарских романов. И нарисованная мной реалистичная картина будущего мезальянса ему явно не понравилась. Гоч по своей натуре типичный мещанин. Бюргер, если хотите. Или, если совсем по-французски, — буржуа. С местной аристократией он еще серьезно не пересекался.

— Любишь — женись, — посоветовал я. — Эта женщина, Имрич, даст тебе то, в чем ты нуждаешься больше всего: крепкий тыл и домашний уют. Красивых и воспитанных детей, которые, возможно, продолжат твое дело.

Поезд второй день катил по империи, оставляя за собой Огемию и Удеты. У меня было достаточно времени, чтобы присмотреться к Гочевой пассии. Вагон все же очень ограниченное пространство.

— Но… вряд ли мы успеем… И вообще… — замямлил Гоч.

— Тебе обязательно нужно взять за женой большое приданое? — спросил я.

У Онежки большого приданого точно не было, раз пошла работать на завод.

— Желательно, но не обязательно… У меня сейчас и так денег больше, чем я могу потратить. — Чувствовалось, что Гоч вообще не думал о своей будущей семейной жизни, не входило это в сферу его интересов. Ему бы напильником железку поточить…

— Было бы желание, — ответил я. — Все решаемо. В Гоблинце мы делаем большую остановку. Там, пока я бегаю по фабрикам, вы можете сделать брачную запись в ратуше. А саму свадьбу пышно сыграть уже в Реции. Со свадебными генералами. Кстати, оставшееся время — а там мы пробудем весь световой день, я бы тебе посоветовал потратить на обновление собственного гардероба. И невесту приодеть сообразно ее новому статусу. В Гоблинце лучшее готовое платье в империи шьют. Подгонка по фигуре быстрая, на месте. Это даже моя избалованная жена заметила, — поделился я опытом.

Гоч задумался.

— Решай быстро, Имрич, — подтолкнул я его. — Или император все решит за тебя. Ему нужно привязать тебя к центральным землям. Легче всего это провести через женитьбу, которая тебе будет льстить.

И забил последний шар в лузу:

— Я тебе на свадьбу свой дом в Будвице подарю, чтобы вы на заводском чердаке не бедовали. И брусчатку из Реции пришлю — улицу замостить.

Гоч машинально вынул трубку из кармана.

— А курить марш в тамбур, — рявкнул я. — Ты еще не генерал.

— Извини. — Гоч спрятал трубку в карман.

— Лучше смотри сюда. — Я дал ему листок с заданием на пистолет бесшумной стрельбы. — Разведка от нас жаждет подвига. Это вызов тебе как конструктору.

Гоч прочитал техзадание и тяжко вздохнул.

— Думаешь, Савва, раньше за эту проблему никто не брался? Даже делали духовое ружье где-то век назад. Вполне рабочее. На Данубии таможенников даже им вооружали — там у них на реке в туманах порох быстро отсыревал. Не совсем бесшумное… так, громкий хлопок. Но по сравнению с современной винтовкой… Можно считать бесшумным. Но в том ружье баллон со сжатым воздухом занимал весь приклад. В пистолете такого не получится, или будет маломощным…

Голос конструктора по мере лекции отвердевал и крепчал. Гоч явно почувствовал себя в своей тарелке.

— А тут еще засада со стандартным патроном, — закончил он свою речь.

— Имрич, объясни мне тот феномен, который знает любой солдат-окопник. Отчего пулю слышно только тогда, когда она уже пролетела мимо?

— Элементарно, Савва. — Гоч даже удивился моему непониманию простых вещей. — Пуля летит со скоростью, превышающей скорость звука. Вот звук ее и догоняет, когда она уже пролетела.

— Значит что? — улыбнулся я.

— Что — что? — переспросил Гоч.

— Пуля должна лететь с дозвуковой скоростью. Это решаемо?

— Надо считать, — убежденно заявил оружейник.

— Вот и считай, а я пока займусь атомным весом элементов. И курить иди в тамбур.

Поздно вечером, когда мы въехали в коренные имперские земли, Гоч отмокал перед сном под душем, его горничная неожиданно вместо моего денщика принесла мне в купе чай.

Поставила поднос на прикроватный столик, сервировала все красиво и отошла к двери. Дождалась, пока я обращу на нее внимание, и медленно поклонилась мне в пояс.

Вот так-то…

И ушла к себе в общее с Гочем купе, так и не проронив ни слова. Умная женщина.

Напившись чаю, я занялся пакетом Моласа, до которого наконец-то у меня дошли руки.

В пакете находилось несколько десятков листков бумаги, отпечатанных типографским способом, больше похожих на прокламации или листовки, чем на привычную рекламу. На нескольких языках. Как я понял, не только на основных наречиях воюющих сторон. Назывались они одинаково: «Штык в землю!»

Текстовка состояла полностью из лозунгов «долой войну, которая нужна только фабрикантам и банкирам, превращающим кровь солдат себе в золото», призывов к братанию воюющих солдат «остановить войну явочным порядком». Если солдаты откажутся разом воевать, то никакие правительства их не заставят убивать друг друга. Заканчивался текст довольно веселым лозунгом: «Какая может быть война, когда посевная на носу! Штык в землю!»

Подписаны все листки Всемирной Лигой социальной справедливости.

Интернационалка, значит. Маркс им в дышло с Энгельсом в другую дырку.

Это полный попадос!

В прокламациях не хватало только призыва обратить войну империалистическую в войну гражданскую. Но такие злые гении, как Ленин, не в каждом мире рождаются. Это надо совсем отмороженным сифилитиком быть, чтобы желать поражения собственной стране. Конечно, каждая война кончается миром, но легче всего остановить войну, тупо капитулировав перед врагом. Встать раком и раздвинуть половинки для удобства победителя, как это сделали французы в 1940-м. В нашем мире.