Чтение онлайн

– Пулемётчики, вашу мать! – Семён в ярости сжал кулаки. Эти фанатики добились своего, разменяв себя на время (и боеприпасы), теперь приходилось атаковать в невыгодных условиях. Его полурота застряла под этой чёртовой почтой. – Второй взвод! Огонь по окнам, не дать им высунуться!

Вступившие в дело ещё три пулемёта постепенно задавили смельчаков, а стрелки, воспользовавшись моментом, начали накапливаться напротив чёрного хода. Высовываться из окон обороняющиеся больше не рисковали: двое самых смелых попытались, в результате чего получили по паре пуль в голову, и теперь их трупы давали понять, что станет с желающими затеять перестрелку. Сапёры, по которым наконец перестали палить, сумели подобраться к дверям и закрепили на них фугас. Наложив специально изготовленные для такого случая пироксилиновые шашки, они, рванув дверь, мгновенно закинули внутрь сразу пару штурмовых зарядов.

Засевшие за наспех сооружённой баррикадой цицикарцы удивлённо увидели, как дверь после негромких взрывов начала падать. Правда, замешательство длилось всего секунду-две, и не успела она опуститься, как солдаты открыли огонь по окнам и дверному проёму, полагая, что варвары обязательно полезут… Но русские не пытались атаковать. Вместо людей внутрь влетели пироксилиновые шашки, поверх которых были намотаны куски железа. Взрыв в замкнутом пространстве был страшен: самодельная шрапнель превратила в фарш более половины находившихся там солдат. Выжившие цицикарцы были контужены взрывной волной, и, когда в помещение ворвались русские, сопротивление никто оказать не смог. Захлопали выстрелы, добивая корчившихся на полулюдей… Это, похоже, здорово сказалось на моральном духе засевших внутри солдат и «боксёров»: поднявшаяся от взрывов пыль залезала в нос, разъедала глаза… Кто сидел в соседнем помещении, больше не отзывались.

Из стоявшего напротив здания, стараясь остаться незамеченными, выскользнуло отделение солдат и, прижимаясь к стенам, начало подкрадываться к почте по параллельной улице, посередине которой китайцы соорудили нечто, напоминающее баррикаду. Но едва десяток особо отчаянных солдат попробовал стрелять, высунувшись из-за неё, как тут же по ним отработал пулемётчик со стрелками. Ефрейтор, помнивший, что у него патронов не воз, дал короткую очередь, стараясь помешать нормально прицелиться. Тяжёлые пули выбили щепу из перевёрнутых столов и телег, загнав всех вниз. Больше героев не нашлось, зацепили только двоих (одному хорошо приложило в левое плечо, второй схватился за лицо), остальные успели юркнуть за укрытие, словно ящерицы. Деморализованные плотным огнём солдаты бросились бежать, и подобравшиеся к почте стрелки начали закидывать в окна гранаты. Взрывы сопровождались клубами дыма, но крики были только в одном случае. Проникнув в помещение через окно, бойцы штурмовой группы увидели, что китайцы не стали удерживать здание, а попытались скрыться. Но сразу же попали под огонь «максима», пулемётчик просто провёл стволом туда-сюда, выкашивая опрометчиво подставившихся цицикарцев. Трое убитых и шесть раненых, двое из них были солдатами, другие явно принадлежали к «боксёрам». Добив их, ефрейтор махнул рукой, показывая, что здание необходимо тщательно «зачистить».

Спустя десять минут вторая полурота, нагруженная патронами и пироксилиновыми шашками, начала продвигаться вглубь города. Она, разбившись на отряды, захватила отделение полуказённого банка и начала готовить его к обороне…

– Сергей Петрович. – Потапов появился на КП вместе с запылённым посыльным. – Связной от Суботина…

– Что там у вас? – обратился тот к рядовому, массируя виски. Рядом начштаба попеременно хватал трубки телефонов, связываясь то с первой и третьей ротами, то вызывая артиллерию.

– Ваше высокоблагородие, – вытянулся солдат по стойке смирно. – Взят правый редут, наши потери: один убит и семь ранено, у противника – двадцать три убитыми и ранеными. Пятьдесят четыре пленено. Захвачено два орудия. Левый редут артиллерии не имеет, но отстреливается.

Бомбардируем его из захваченных пушек. Жители и солдаты бегут по северной дороге.

– Немедленно выдвинуть блокирующую группу! Иван Трофимович, пусть возьмут из резерва китайских стрелков и роту солдат штабс-капитана Кныша. При необходимости обстрелять и помнить, что противник любит маскироваться под нонкомбатантов. Поручик, лично сопроводите подкрепление. Исполнять.

– Есть. – Козырнув, оба рванули выполнять приказ.

– Губернатора мы, конечно, не возьмём, – подал голос находившийся тут же Мозес.

Комментировать это никто не стал, хотя ушлый «снабженец» завёл этот разговор неспроста…

– И? – откликнулся Милютин. – Говори, Владимир Исаевич…

– Разбив Шоу Шаня именно здесь, в его городе, мы заставим его «потерять лицо», – усмехнулся капитан. – И соответственно, ему придётся как-то смывать с себя этот позор. Скорее всего, он попробует собрать в кулак все силы и атаковать нас, не считаясь с потерями. Но, думаю, такого подарка он нам не сделает. Попытаться воевать в стиле незабвенного Дениса Давыдова ему не удастся. Остаётся путь хунхуза… или ритуальное самоубийство, но для этого его необходимо напугать возможностью плена.

– Учтём. – Покатал мысль о «ласковой» беседе с пленным Шоу Шанем, но в конце концов отверг её. – Хотя он нужен мёртвый. – И на недоумённые взгляды подчинённых пояснил своё видение ситуации: – Он, конечно, сукин сын, но для местных олицетворяет ВЛАСТЬ. А эта девка, хоть на ней и пробы ставить негде, увы, любит порядок. Потому помереть он должен смертью МЕСТНОГО высокого чиновника и никак иначе. Тогда нас поймут…

Губернатор Цицикара не знал, что его судьба уже решена. Но, будучи умным человеком, понимал: прощения ему не будет. Слишком заигрался с восставшими, а те, устроив вакханалию на дороге, оказали ему медвежью услугу. Что же, русские практически воплотили в жизнь все части трактата Сунь Цзы. Отмахнулся от очередного гонца, сообщившего, что противником захвачена почта и банки, атаки «боксёров» наталкиваются на огонь пулемётов и скоро посылать в бой будет просто некого. Наиболее угрожающий был обход русскими города: захватив высоты и установив там свои пушки, они поставили его в безвыходное положение. Оставаться далее в городе, который постепенно становился мышеловкой, было глупо. Приказав открыть камеры в тюремной мастерской и вывезти отчеканенные монеты, он сел в повозку…

В отличие от губернатора поручик Суботин понимал, что побеждает. Оставив третий взвод прикрывать приданные роте два орудия, он с оставшимися стрелками атаковал ближайший редут (вернее, его подобие) и без особых проблем его захватил. В бинокль было видно, что противник полностью деморализован и начал отступать, но, к его большому сожалению, второй редут пока не сдавался. Наверняка в нём много «боксёров». Было замечено: где есть «красные повязки», там сопротивление носит более ожесточённый характер. В принципе пусть там и сидят: старые добрые прусские «фельдкононе», простые, как лом, выплёвывали по бывшим хозяевам очередную шрапнель.

– Идиоты! – Будешь тут ругаться! Суботин с ненавистью посмотрел на мёртвых китайских артиллеристов. Те умудрились расстрелять практически весь и так не шибко большой запас гранат. – Техника в руках неучей – кусок железа, – процитировал он Старика и немного успокоился.

– Ничего, господин капитан, – Механошин, хотя и заметил раздражение непосредственного начальства, не мог не влезть со своим комментарием, – сейчас ещё немного постреляем, и побегут у нас эти макаки…

Увы, но цицикарцы пока держались, хотя пару раз свежеиспечённые артиллеристы весьма удачно укладывали снаряды. Но, как говорится, нет худа без добра: присланные ему на подмогу китайские стрелки и рота владивостокцев своим появлением резко изменили соотношение сил. Чжао и подпоручик Найдёнов, командовавший первой полуротой (именно его назначили старшим), немедленно атаковали тюрьму, для захвата монетного двора (на это особо обращали его внимание) была послана первая полурота уже от разведчиков.

С местом заключения проблем не возникло: надзиратели успели сбежать почти в полном составе и выполнять приказ губернатора (теперь уже бывшего) не стали. Чжао, помня наказ матери, не стал убивать заключённых. Зачем? На строительстве железной дороги не хватало рук, а уж заставить тупых цицикарцев работать… Да и разобраться требовалось, кто там сидит. Поэтому, выделив с полета стрелков для охраны и захватив на окраине дома, он начал готовить их к обороне вместе с русскими. В отличие от тюрьмы «монетный двор» встретил полуроту Уварова огнём, причём довольно точным.

– Мать………, – прислонившись к стене, матюгался Сергей, вспоминая всех предков и родню цицикарцев.

Рядом дюжий сапёр бинтовал ногу шипевшего от боли разведчика. Сам же каким-то чудом успел отпрыгнуть за угол.

– Легко отделался, вашбродь, – констатировал здоровяк и повернулся к Уварову. – Тут настоящий форт. Маленький, конечно, но нам и его хватит, наши батальонные пушки тут не помогут, осадные жерла нужны.

– Или шрапнелью стрелков согнать с банкетки, а пулемётами давить, кто из казематов стрелять будет. – Штурмовать мощное укрепление и людей положить под стенами, когда бой уже выигран, ему не хотелось. Чертыхнувшись, достал из сумки блокнот и нацарапал, что лезть под пули не будет, а просто заблокирует мастерскую. – Так, Зайцев, бегом к командиру, передай записку. Одна нога здесь – другая там…