Чтение онлайн

– Хороши, черт вас побери! Ладно, отбой, – махнул я рукой. – Сейчас подкрепимся. Мы разжились деньгами, и сейчас нас ждет густой мясной кулеш с салом и чесноком. Вы, братцы, такого еще не едали, а если и едали, то не такой. И так уж и быть, каждому по чарке налью. Ну, чудо-богатыри?! Подобрали слюни!

Те моментально разразились восторженными воплями. Мне даже стало любопытно, чему они обрадовались больше – еде или выпивке.

– А после у меня будет для вас сюрприз, – добавил я с многообещающей улыбкой. – Ну и что ждем?

Больше упрашивать их не пришлось. Как были в пыли и поту, они со всех ног ринулись к странному механизму – телеге с установленным на ней пятиведерным котлом, источавшим умопомрачительный аромат. Этот четырехколесный уродец был сделанной мной походной кухней, которую я тоже хотел презентовать Петру.

– А ну, стоять, черти полосатые! – со всей дури заорал я на чумазых стрелков. – Я что говорил про грязь и пот? Ну?

Естественно, это не был мой очередной бзик! Напротив, именно так я старался хоть как-то приучить моих солдат к элементарной гигиене. Я же прекрасно знал, чем могло грозить пренебрежение гигиеной. Примеры грандиозных по масштабам эпидемий Древнего мира и Средневековья стали уже классическими. Правда, я не был настолько самоуверен, чтобы претендовать на лавры изобретателя целой комплексной системы борьбы с антисанитарией. Сейчас мне было бы достаточно, чтобы мои солдаты хотя бы научились руки мыть перед едой и по нужде ходить в специально отведенное для этого место.

– Я вас научу руки мыть и задницы подтирать, – бурчал я, наблюдая, с какой неохотой стрелки у колодца намывали руки. – Кривите рожи, кривите. Может, моя наука вам когда-нибудь спасет жизнь…

До моих подарков дело дошло лишь к вечеру, когда осоловевшие от сытной еды солдаты, наконец, оторвались от своих мисок и развалились на завалинке. Довольные, разомлевшие, о чем-то тихо переговаривавшиеся, они отчетливо напомнили мне лежавших на берегу котиков.

– Что, хорошо жить? – ухмыльнулся я, выкидывая из сарая два здоровенных холщовых мешка. – Поднимаемся. Жизнь ждать не будет. В мешках ваша новая форма. Мастерицы две ночи не спали и шили, стараясь поспеть к сроку. Разбираем, не спим.

Я вытянул первый комплект – толстый сверток ткани, аккуратно перевязанный веревкой.

– Теперь смотрим на меня внимательно. Показываю, что здесь есть и как это надевать.

Мужики с широко открытыми глазами перебирали содержимое свертка, которое было совершенно не похоже на их собственное обмундирование.

– Это штаны. Обыкновенные холщовые штаны зеленого цвета. Не ваши лосины или гольфы, нормальные широкие штаны. Короче, шаровары. Одеваем их на исподнее.

Боже, как они смотрели, а тем более держали штаны! Мне с трудом удалось сдерживать смех. Ремень они вообще первый раз в жизни видели и не знали, что с ним делать. Один из них хотел было его на шею надеть на манер шарфа. Пришлось одернуть его и показывать с самых азов.

– Это штаны, шаровары или порты. Широкие, удобные. Свои узкие чулки и капри снимаем и складываем в сторону. Штаны подвязываем вот этим ремнем. Чего ржем? Это кожаный ремень, чтобы с голым задом не бегать.

Наконец они разобрались с портами. Смотрелось, конечно, очень посредственно. Штанины получились довольно длинными, пришлось подгибать. Кое у кого съехали боковые карманы. «Ничего. Москва тоже не сразу строилась. Поносим это, а потом сошьем лучше. Бабла-то теперь должно хватить…»

– Добре, брате. Гарные порты. Таперича хоть мудя преть не будут, – довольно произнес лопоухий солдат, почесывая себя то в одном месте, то в другом. – А то в нашем-то набегаешься цельный день и угоришь.

– А это что? Як боярская. – Сосед его с восхищением разминал в руках кожаный ремень с массивной медной бляхой. – Таку за грош не укупишь…

Сказано это было негромко, но я все равно услышал. «Конечно, ремень знатный! Чай не веревкой штаны завязывать. Сейчас такой кожаный ремень с бронзовой бляхой настоящая бомба. Девки вешаться будут на шею… Посмотрим, что вы скажете, когда сапоги увидите. Ха-ха-ха…»

– Ух ты! Братцы, сапоги! – удивленно вскрикнул кто-то из солдат, вытягивая из свертка невысокие полусапожки на толстой подошве. – Зрите, сапоги! – Не веря своим глазам, он мял кожу пальцами. – Як боярские… Кожа кака… Толста и мягка, як девичья… Им же сносу нет. То усе нам?

Здоровый детина едва не прыгал от счастья. Он, как и его товарищи, были из ремесленного сословия и в жизни не носили сапог. Все детство они пробе гали босиком, зимой одевали лапотки с обмотками. Кое-кто из них еще носил и торбаза, грубо скроенные из обрезков кожи глубокие тапочки-галоши. Лишь у Петра в полку они первый раз увидели башмаки, которые не защищали ни от холода, ни от грязи, ни от сырости. Хуже всего, что от долгих упражнений и на маршах ноги в них сбивались до мяса, в кровь. Кожаные сапоги с толстой подошвой, густо промазанные дегтем и подбитые настоящими железными гвоздиками, для них вообще были недоступной мечтой, стоимостью в безумные деньги.

– Вам это, все вам, солдатики. Со мной не пропадете… И одеты будете, и сыты, и монета в кошельке водиться будет. А таких добрых молодцев и бабы жарко обнимать будут… Только, братцы, пока одежу новую спрячем. Нельзя, чтобы ее раньше видели. Не будем дразнить гусей.

…Когда же закончился и этот, оказавшийся очень длинным, день, я понял, что сделал еще один шаг вперед. Правда, моя цель – возвращение домой – была еще так же далека, как и в самом начале моего пути.

Архангельск был довольно странен на вкус обывателя из центральной или западной части России. В нем совсем не было величавой патриархальности и основательности Москвы с ее десятками златоглавых церквей, угрюмыми княжескими и патриаршими палатами и монументальным Кремлем. Мало походил Архангельск и на старинные города запада страны, где ужасная теснота городских улиц довольно успешно соперничала с их причудливой кривизной. Протянувшийся вдоль Северной Двины город был совершенно иным. Эклектичностью своего облика он отчетливо напоминал подростка, который одновременно напялил и старую отцовскую тужурку, и модные лоферы своего приятеля. Именно это или нечто похожее приходило на ум путешественникам, впервые окидывающим взглядом Архангельск с прилегающих к нему холмов.

Стержнем города выступал порт, а точнее, протянувшиеся на добрый десяток верст скелеты эллингов, деревянные коробки складов и сараев, многометровые краны-журавли с обычными валунами в качестве противовесов, хлипкие бараки артелей грузчиков, строителей, рыбаков и всякого портового сброда.

С юга к порту прижималась крепостица, построенная по всем правилам современной фортификационной науки. Как ни странно, но это оборонительное сооружение, построенное еще при царе Алексее Михайловиче, было Гостиным двором, где купцы, представители крупных торговых компаний, держали свои товары, а некоторые жили. Его внешние стены с крошечными окошками-амбразурами и массивными угловыми башнями с площадками для пушек, действительно, напоминали настоящую крепость.

С юга к Гостиному двору примыкала территория Михайло-Архангельского монастыря с белокаменным собором. Это был пятиглавый красавец с золочеными куполами, строительство которого закончилось лишь несколько лет назад. Рядышком возвышалась высокая колокольня, чуть дальше тянулось двухэтажное здание с кельями монахов.

В остальном же город ничем выдающимся не отличался. Богатые усадьбы с глухими трехаршинными заборами перемежались покосившимися избенками, вокруг которых ютились такие же хлипкие сараюшки. Улицы, пронизывающие эту часть города, были кривыми, с крутыми заломами, часто встречающимися тупиками, где очередной рачительный хозяин решил отхватить себе еще немного места для сада или огорода. Дубовые или сосновые плашки, которыми мостили улицы, здесь редко обновлялись. Весной или осенью они распространяли вокруг себя просто одуряющее амбре из конского навоза, человеческих экскрементов и гниющих отбросов.