Чтение онлайн

С этими мыслями я вошел во двор. Предстояла огромная работа, которая еще вчера, вообще, казалась мне неподъемной. Времени на раскачку не было от слова совсем. До смотра моих морпехов и начала царского похода на Азов оставалось каких-то полтора месяца, а работы было еще непочатый край. Почти ничего не было: ни одежды, ни обуви, ни холодного оружия, ни огнестрельного оружия, ни припасов, ни жилья для солдат. Сами же морпехи еще представляли собой обыкновенное людское стадо, которое было больше похоже на разбойников и бандитов. Однако, получив в свое распоряжение большие средства, я мог все это исправить.

– Сначала пистоли. Их делать дольше всего. А может, просто купить на всю нашу банду? – в раздумье бормотал я и тут же расхохотался: – Ха-ха-ха. Купить?! Что-то я здесь особо не видел магазинов… Значит, будем делать пистоли.

Пистоли, как чрезвычайно убойное для этого времени оружие, занимали в моем плане по созданию специального отряда морских пехотинцев особое место. Эти двадцати-тридцатисантиметровые огнестрельные монстры, выпускавшие метровый сноп пламени и порубленный в крошку свинец, должны были стать неплохим аргументом в абордажном бою.

– Пусть это будут кургузые уродцы со стволом и рукоятью. Главное, чтобы они стреляли. – Я продолжал разговаривать сам с собой, нарезая круги по двору. – Вопрос, успеем ли наделать нужное число пистолей? Если каждому морпеху дать по два пистоля, а лучше по три или даже четыре, то получиться… Блин! Почти четыреста штук!

Долго ли делать один пистоль? Сложно ответить на этот кажущийся простым вопрос. Например, известный мюнхенский мастер Питер Пек делал для императора Священной Римской империи Карла V двуствольный колесцовый пистоль почти год. За этот срок у него получилось удивительное по точности боя и красоте оружие, которое было грех прятать в кожаную кобуру. Около семи месяцев делал свой скорострельный кремневый пистоль флорентийский мастер Микеле Лоренцони, расположивший внутри рукояти хитроумный механизм с пулями и строго отмерянными порциями пороха. Несколько быстрее, примерно три-четыре месяца, делал свой пистоль со сменными зарядными камерами мастер Иоганн Кристоф Питер из Карлсбада, покрывший свое изделие тщательно отполированными накладными пластинами из ореха и гравированных серебряных накладок. Правда, нам все эти драгоценные изыски были ни к чему. Нужна была максимально дешевая конструкция колесцового кремневого пистоля с одним, двумя или с тремя стволами. Это должно было быть оружие для абордажного боя, способного, словно метлой, снести с твоего пути любого противника. Другим его немаловажным отличием должна была стать простота изготовления. Такой пистоль в наших реалиях предстояло делать едва ли не на коленке.

– Надо успеть. Обязательно надо успеть, – бурчал я себе под нос. – Иначе моих морпехов, да и меня заодно, турки схарчат и не подавятся… Ладно, хватит точить лясы. Для начала мне нужны кузнецы. Много – очень много кузнецов. И кажется, я знаю, кто сможет их найти…

Выдав это, я развернулся и решительно двинулся в сторону второй избы, где жили мои диверсы.

– Пали, разбойник, поднимайся! – начал орать я, не доходя до избы. – Для тебя есть работа! Вставай! Потом отоспимся.

Именно цыган, как самый расторопный и находчивый, должен был в самые кратчайшие сроки сюда доставить десятка два-три кузнецов. Не важно, насколько они умелые или талантливые. Главное, чтобы кузнецы смогли по шаблону наштамповать мне детали, из которых я бы потом собрал простейшие колесцовые пистоли.

– Встал, наконец, сонная ты душонка? – ухмыльнулся я, увидев хмурого и сонного Пали. – Посмотри вокруг!

Ничего не понимающий цыган огляделся, но, как и ожидалось, ничего необычного не увидел.

– Ничего не видишь?! Я тоже не вижу! Пали, а здесь должна быть толпа ковалей! Слышишь?! Вот прямо здесь должны стоять два, а лучше три десятка ковалей с молотами и клещами и делать нам пистоли и абордажные топоры. Без этого добра османы нас как цыплят перещелкают.

На лице цыгана, где еще мгновение назад царило недоумение, наконец начали появляться первые признаки понимания.

– Вижу, начинаешь догадываться, в чем дело. Наши морпехи сиры и убоги без хороших пистолей. Для пистолей же нужны кузнецы, – продолжал я, разжевывая стоявшую перед цыганом задачу. – Кумекаешь? Грошей возьмешь столько, сколько нужно, – просыпающийся Пали нерешительно закивал. – Тащи всех, до кого дотянешься. Всех! Убогих, хромых, немых и лысых. Выкупай из холопства, если нужно. Нам нужны кузнецы. Всех тащи. Потянешь?

В ответ Пали лишь зло ухмыльнулся.

Давая цыгану жесткую установку, я недооценил его упорство и находчивость. Не знаю, как этому пройдохе удалось, но уже через сутки по Архангельску и прилегающим к нему землям забурлили самые разные слухи. Один фантастичнее другого. Одни слухи рассказывали о готовящемся нападении шведского короля Карла XII, который грозился всех русских кузнецов отправить на свои северные рудники. В других слухах охотником до русских кузнецов назывался польский король Август, будто бы решившийся на войну с Турцией и поэтому усиленно запасавшийся оружием. В подворотнях шептались о том, что государь задумал на месте Архангельска новый град ставить. Мол, для стройки теперь потребуются тысячи работных людей – кузнецов, камнетесов и плотников.

Пали добрался до местных цыган, за десяток серебряных ефимок подрядив их стать моими вербовщиками. Чтобы еще больше подогреть их энтузиазм, он пообещал за каждого завербованного кузнеца еще по десять монет. Уже вечером почти все взрослые ромалы табора, оседлав жеребцов, рванули в стороны ближайших поселений.

Утром следующего дня до меня дошла весть о том, что Пали успел побывать и в порту. Здесь он обошел почти всех иностранных купцов, пообещав им «золотые горы» за иностранных кузнецов. Не знаю, что он им говорил, но несколько капитанов почти сразу же снялись с якоря.

Это утро архангельский порт встречал обычной суетой. С причала отходили припозднившиеся рыбацкие лодки, которые провожали перекликавшиеся друг с другом рыбачки. Рядом вьюнами вертелись босоногие мальчишки и кудлатые псы, носившиеся вприпрыжку по пыльной земле. Чуть дальше от воды на стенах рыбацких халуп густой паутиной висели старые плетеные сети, над некоторыми из которых корпели штопавшие их старики.

Возле пустеющего причала не было ни одного крупного корабля. Пара лодок, еле державшийся на воде баркас не в счет. Для торговых гостей было еще рано. Толстобрюхие суда купцов прибывали обычно ближе к обеду. Тогда на причале Архангельска становилось шумно и людно. Десятки людей приходили поглазеть на гостей из далекой Англии, Франции и Голландии.

– Мыкола, аспид, чуть с ног не сбил! – Молодуха с неприятным красным лицом замахнулась тряпкой на уткнувшегося в нее чумазого мальца. – Ой! Шо тама таке? Бабоньки?! – встревоженно вскрикнула она, обращая на себя внимание остальных стоявших на причале женщин. – Слухайте! Нешто шум какой!

Только что громко галдящие женщины, с жаром о чем-то спорившие, тут же примолкли и все обратились в слух. С верхнего города, на котором раскинулась белокаменная громадина Гостиного двора, что-то надвигалось. Слышался тяжелый мерный шаг сотен и сотен людей, идущих в ногу. Этот звук, напоминавший ритмичный стук метронома, одновременно и пугал, и будил безмерное любопытство.

Наконец, из поднимающихся в воздух густых клубов пыли показалась длинная колонна людей, удивлявшая своими ровными рядами. Вскоре глаза стоявших на причале стали различать и самих солдат. В том, что это были именно солдаты, сомневаться не приходилось. Правда, на них была одета странная диковинная одежда темно-зеленого сукна, сапоги с длинными голенищами и толстыми подошвами. Ни на что не похожими были и надетые на них кирасы, перетянутые крест-накрест какой-то сбруей и торчавшими из нее пистолями. Голову каждого из солдат венчало другое невиданное в этих краях диво, но знакомое каждому испанцу. Это был классический изогнутый шлем испанской пехоты, своими плавными обводами с легкостью отводивший удар холодного оружия.

– Ой, бабоньки, что это такое? – всплеснула руками мордатая женщина, явно готовившаяся заорать. – Нешто опять вражины? Куды бечь-то?

Заволновались и остальные бабы, начавшие с испугом дергать головой по сторонам. Им казалось, что вот-вот с моря к причалу начнут приставать вражеские корабли. Еще немного, и с дикими воплями рыбачки понеслись бы вдоль моря в сторону леса. К счастью, едва не начавшуюся панику быстро пресек стоявший рядом с сетями старик, внимательно вглядывавшийся в идущий отряд.