Чтение онлайн

В боксе это состояние называется грогги, когда боксёр вроде и не в нокдауне, но на пути к нему. А может, и на пути к нокауту. Достаточно лишь нанести сильный и точный удар, чтобы определить, промежуточная остановка это или конечная для твоего оппонента. Я этот удар нанёс. На мгновение в глубине сознания мелькнула мысль, не пожалеть ли оренбуржца, но только на мгновение. А в следующее я шагнул вперёд, сокращая дистанцию до минимума, чуть присел и засадил апперкот в нижнюю челюсть. Глаза Чернышёва закатились, и он, будто его тело вдруг моментально лишилось всех костей, просто стёк на канвас.

Рефери истерично замахал руками, одновременно оттесняя меня своим животиком в нейтральный угол. Оттеснив, кинулся к лежавшему неподвижно Чернышёву, склонился над ним, присев на одно колено, потом замахал кому-то за пределами ринга.

– Врача! – услышал я его голос словно сквозь туман.

Тут мне стало не по себе. А ну как я нанёс сопернику травму, несовместимую с жизнью? Или сделал его инвалидом? Небольшое облегчение испытал, когда тот ещё до появления на ринге врача зашевелился и даже сделал попытку приподняться на локте, но рефери мягко уложил его обратно, мол, лежи, дорогой, тебе может быть вредно двигаться, да ещё поддержал ему голову, сунув руку под затылок.

Короче говоря, победа нокаутом, восторженно воспринятая по большей части нейтральными зрителями, а я не очень-то и вспотел. Хотя и не скажу, что этот поединок получился лёгкой прогулкой. Да ещё гематома вздулась, и теперь правый глаз смотрел на окружающий мир через узкую щелочку. Ну ничего, за три оставшиеся до финала дня отёк по-любому спадёт.

С Чернышёвым вроде бы всё обошлось, обычный нокаут, без тяжёлых последствий. С другой стороны, Мохаммед Али за свою любительскую и впоследствии профессиональную боксёрскую карьеру ни разу не был нокаутирован, однако пропущенные за все эти годы удары впоследствии привели к болезни Паркинсона, и старость звезды бокса превратилась в тихий кошмар.

В финале меня ждёт Камо Сароян. Его тренер весь мой бой смотрел, Камо присоединился к нему во 2 раунде. Что ж, пусть делают для себя выводы. Мы тоже с Казаковым их бой смотрели, и тоже кое-какие выводы сделали.

Первым делом после душа я получил от Лукича тюбик «Бадяги», которой натирал фингал следующие два дня, пока отёк окончательно не сошёл, и только лиловый кровоподтёк и небольшая краснота на белке глаза указывали на недавнее повреждение. Подготовка к финалу проходила в штатном режиме, и в день решающего поединка я чувствовал себя готовым драться за золотую медаль. Дополнительным стимулом была не только обещанная тысяча от «Динамо», я вроде и так не бедствовал, но и тот факт, что по итогам чемпионата будет сформирована команда для поездки в США в январе следующего года. Матчевая встреча состоится 23 января в Лас-Вегасе, спустя три дня неофициальный матч сборных в Денвере, а на следующий день второй неофициальный матч уже в Луисвилле. Между прочим, Луисвилл – малая родина Мохаммеда Али, олимпийского чемпиона 1960 года и абсолютного чемпиона мира среди профессионалов. Правда, этот титул у него отняли через суд, когда Али отказался идти служить в американскую армию. Об этом я и сам прекрасно знал, и в «Советском спорте» читал заметку в поддержку бывшего чемпиона, несогласного проливать кровь во Вьетнаме за интересы капиталистов. И будущего, я-то знал, что Али вернёт себе титул в 1974 году.

Поэтому финал я собирался провести ярко, а то в том же «Советском спорте» по итогам полуфинальных боёв вышла небольшая статья, где упоминался и боксёр из Свердловска Евгений Покровский. Якобы манера боя молодого динамовца носит очень уж осторожный характер, лишь временами он готов принять встречный бокс. Тем не менее победитель ВДСО «Буревестник» в поединках с более опытными мастерами не тушуется, и даже такая манера боксирования имеет право на жизнь, если она приносит результат.

– Вот, главное – результат! – наставительно поднял вверх указательный палец Казаков, когда я прочитал статью в купленной им на первом этаже газете. – Так что не бери, Женька, в голову.

Я и не брал. Нет, конечно, было немного обидно, что меня косвенно упрекают в трусости, но тут действительно главное – результат. Как говорят в футболе: «Игра забудется – результат останется». А с другой стороны, одни боксёры становятся чемпионами мира и Олимпийских Игр, но их поединки скучны и вызывают зевоту. Например, Александр Поветкин и Владимир Кличко в моём будущем стоили друг друга. Оба олимпийские чемпионы, были чемпионами мира среди профи, но смотреть их бокс было занятием довольно грустным. Тот же Кличко всегда был крайне осторожным боксером, который работал в одной и той же манере, уничтожая своих соперников джебом, а в случае опасности – бросался в клинч. Хотя по сравнению с Валуевым (также имевшим в своей коллекции чемпионский пояс) Кличко просто безбашенный рубака.

А другие, так и не став чемпионами, навсегда остались в истории бокса благодаря своим запоминающимся поединкам. Эрни Шейверс, к примеру, который «убивал» с любой руки. Но его правый через руку был, возможно, сильнейшим в истории бокса. По крайней мере, так заявлял Мохаммед Али, который с ним дрался… Вернее, будет драться.

И хотя на кону стояло ни много ни мало звание чемпиона страны, я решил устроить шоу. Вернее, ШОУ! Если кто-то видел бои с участием Артуро Гатти, тот поймёт, о чём я говорю. Вот только Казакову я о своём решении ничего говорить не стал, он был уверен, что и финал я проведу по той же, приносящей мне успех схеме.

Риск? Безусловно. Но, держа в уме возможную поездку в Штаты, я предполагал, что повезут не просто чемпионов, а тех, кто может показать зрелищный бокс. Скучные чемпионы у избалованного американского зрителя вызовут лишь зевоту. Плюс негативные оценки местной прессы. Хотя, конечно, мы всегда и везде должны доказывать, что советская школа бокса самая техничная, и что наши боксёры никогда не станут устраивать мясорубку на потеху публике. Но, надеюсь, я уже доказал, что мой технический арсенал на достаточно приличном уровне, а теперь хочу всем доказать, что и в ближнем бою могу кое-что показать. Аутфайтер на один бой превратится в инфайтера [133] .

Тем более что Камо Сароян ничем особо меня в своём полуфинале не удивил. Да, добротный боец, но не более того. И уж точно не любитель работать на встречных курсах.

Вечером накануне боя решил составить компанию Казакову в просмотре программы «Время». Сейчас, после отъезда проигравших на предыдущих стадиях и их тренеров в холле было не так людно, даже ещё оставались свободные кресла и стулья.

М-да, скучновато. Всё-таки новости из моего будущего были не в пример интереснее. Правда, и события в мире и стране происходили куда как более любопытные. Одна спецоперация в соседнем государстве чего стоила, которая и не думала заканчиваться на момент моего ухода. Зато как-то грело душу, что юг и восток незалежной очистили от бандеровской сволочи. Харьков, Луганск, Донецк, Запорожье, Херсон, Николаев, Одесса… Русские города, по случайно (а скорее, неслучайной) ошибке оказавшиеся вдруг украинскими, вернулись в «родную гавань». Правда, обстрелы с украинской стороны не прекращались ни на сутки, но тут уж ничего не поделаешь, разве что отвечать тем же, пытаясь накрыть артбатареи противника, зачастую скрывающиеся в жилых кварталах больших и малых населённых пунктов.

– В испанской Пальма-де-Майорка проходит межзональный турнир по шахматам, – услышал я голос диктора. – Напомним, что турнир является одним из этапов первенства мира, его победитель получает право на участие в матче претендентов. Пока лидирует американский гроссмейстер Роберт Фишер, на очко от него отстаёт представитель СССР Ефим Геллер, накануне в упорной борьбе взявший верх над югославским гроссмейстером Светозаром Глигоричем.

Да, сейчас же Фишер на коне. И на ладье, и на ферзе до кучи. Эпоха великого американского гения шахмат. Правда, чемпионом мира он станет только через два года, обыграв Спасского, но что-то мне подсказывало, что шахматная корона от Фишера никуда не денется. И вряд ли Карпову удалось бы её с Фишера снять, если бы не отказ того от участия в матче с молодым советским гроссмейстером.

Утро 24 ноября встретило моё пробуждение неожиданным солнцем. Я уже привык, что все эти дни стояла пасмурная погода, и небо редко освобождалось от пелены серых облаков, а тут вот такой подарок. Ещё и в открытую форточку доносился весёлый щебет какой-то птахи, решившей, видимо, перезимовать в этих местах.

Казаков ещё дрых, повернувшись лицом к стене. А ещё говорят, что старики мало спят. К Семёну Лукичу это точно не относится. Я выглянул в окно… Нет, снег не покрывал окрестности, он вообще, мне казалось, в Прибалтике большая редкость. Но и без снега красиво. На небе ни облачка, какая-то внеземная лазурь, на фоне которой переливаются изумрудом вершины сосен. Словно бы вдруг чудесным образом угодил в разгар лета. И хочется куда-то бежать, что-то делать… М-да, что это со мной, с человеком, презирающим утреннюю зарядку? Чудеса!