Чтение онлайн

Сто долларов – смех, только на сувениры и какие-нибудь джинсы. При возвращении из поездки я должен был задекларировать остаток валюты и сдать её обратно государству. В обмен мне предлагалось выдать сертификаты на покупку товаров в магазинах «Берёзка». Но почему-то не думаю, что она у меня, эта самая валюта, останется.

Заселился я во вполне пристойный одноместный номер на третьем этаже, на сутки, завтра утром вылетаем во Франкфурт. Если, конечно, со спаррингом всё сладится. Я просто не представлял, какие должны выставить ко мне требования, что мой вылет в США отменили.

До вечера делать было нечего, и я отправился прогуляться. Поехал в центр, мне там больше всего нравилось. В который уже раз с момента «возрождения» я шагаю по твоим улицам, Москва, окунаясь в людской водоворот. Все куда-то спешат, и медленно бредущий, озирающийся по сторонам человек сразу выдаёт в себе провинциала. Правда, Свердловск не такая уж и провинция, да и я не шёл с открытым ртом, всё-таки не первый раз в белокаменной.

В который раз прохожу мимо Кремлёвской стены и Мавзолея с покоящимся внутри него в стеклянном гробу, словно спящая царевна, телом Вождя революции. А может, там вообще восковая кукла… Ну или он частично из воска, о чём я читал на разного рода интернет-форумах. Не суть важно.

Даже зимой наша столица хороша, вот как сейчас… Любишь ли ты меня, Москва? Хоть кого-нибудь любишь или равнодушно взираешь на людской муравейник с высоты шпиля Останкинской телебашни?

А люди тебя любят. Едут к тебе со всех концов страны, да что там, со всех концов мира. Для иностранцев ты – сердце загадочной, северной страны. В их воображении по твоим улицам должны ходить медведи с балалайками и пьяные мужики в шапках-ушанках, но на деле оказывается, что здесь живут такие же люди, что и в Берлине, Токио или Нью-Йорке. Правда, говорят на другом языке, да цвет кожи с разрезом глаз не всегда совпадают, а так – никакой разницы.

В половине шестого вечера, как и договаривались, Козлов заехал за мной, снова на своём автомобиле, и мы отправились в Петровский парк. Здесь находился стадион «Динамо», а рядом с ним небольшое здание, в котором располагалась секция бокса. Не заходя в зал, мы сразу поднялись на второй этаж. Здесь нас в кабинете директора спорткомплекса, которой сам почему-то отсутствовал, встретили не кто иной, как председатель Комитета по физической культуре и спорту при Совете министров СССР Сергей Павлов, а с ним руководство сборной в лице Степанова и Радоняка, председатель федерации бокса СССР Георгий Свиридов и динамовский врач Василий Иванович Бутов, с которым я уже был шапочно знаком.

– Юрий Михайлович и Василий Иванович летят в США в составе вашей небольшой делегации, которую будет возглавлять товарищ Козлов, – сказал Павлов. – Товарищ Радоняк будет тебя готовить к бою и секундировать, а товарищ Бутов не только хороший врач, но и неплохой массажист.

Логично, подумал я, в одиночку готовиться к столь ответственному поединку может оказаться чревато. Тем более Радоняк мне и впрямь знаком, хороший тренер, да плохого и не включали бы в состав руководства сборной. Бутова я не знал, но понадеялся на его профессионализм.

– Но для начала, – продолжил Сергей Павлович, – мы должны оценить твой уровень, убедиться, что ты готов к столь серьёзному испытанию, как бой с одним из лучших боксёров мира.

Я был уверен в своих силах, но едва не спросил, что будет, если уровень моей готовности того же Павлова не устроит? На кону стоят огромные деньги, он просто не сможет мне запретить биться с Али. Думаю, этот спарринг – всего лишь формальность, нужно же председателю Госкомспорта отчитаться перед… Перед кем? Перед членами Политбюро? Самим Брежневым? А шут его знает, может быть, так оно и есть. В прошлый раз он с Леонидом Ильичом чуть ли не запросто держался, когда меня к ним вызвали после награждения.

– Поскольку с Мухаммедом Али планируется 15-раундовый поединок, – вклинился Свиридов, – то и сегодня ты проведёшь на ринге 15 раундов. Причём с пятью соперниками. Во-первых, одного против тебя мы выставить не сможем, он вряд ли столько продержится, а по три раунда – вполне терпимо. А во-вторых – все твои спарринг-партнёры владеют разной техникой. Причем двое из них левши. Все они в зале, готовятся к спаррингу. После каждого третьего раунда товарищ Бутов будет измерять пульс и давление. А вот твои перчатки, в которых ты будешь боксировать с Али. 12 унций, как и прописано было в договоре. Внутри уже не конский волос, а пенный наполнитель. В таких же, только другой фирмы, боксирует Али.

Я взял в руки чёрные перчатки «Everlast». Думал, там уже перед боем выдадут, а тут вон наши подсуетились.

– Забирай, теперь они твои, – сказал Павлов. – Полетишь с ними в Штаты… Надеюсь, нам не придётся отменять эту командировку.

– Сейчас руки забинтуешь, примерь тогда перчатки, – посоветовал Свиридов. – А то вдруг не подойдут.

Мы спустились вниз, через прикрытую дверь зала раздавались звуки ударов по мешкам и «стенкам». Да, их было пятеро, и все они были мне знакомы по участию в чемпионатах страны, а с кем-то довелось пресечься и на ринге. Александр Изосимов, Валерий Иняткин, Александр Васюшкин, Виктор Ульянич и Камо Сароян. Я бы не удивился, увидев и Чернышёва, хоть и спарринговал с ним весь ноябрь. Им хоть заплатили? Не за спасибо же они все сюда приехали.

При нашем появлении в зале воцарилась тишина. Понятно, все меня узнали, и кто-то пошёл бы навстречу, стягивая перчатку, чтобы поздороваться, но присутствие высокого начальства заставляло парней стоять в напряжённом ожидании.

– Вот, товарищи, ваш соперник по спаррингу, Евгений Покровский, – представил меня Свиридов. – Ну да вы его и так все хорошо знаете, кому-то даже посчастливилось с ним биться в ринге. Сейчас он тоже разомнётся, и начнёте спарринговать. Напомню порядок выхода на ринг. Первые три раунда с Евгением работает Ульянич, с четвёртого по шестой включительно – Иняткин, с седьмого по девятый – Изосимов, с десятого по двенадцатый – Васюшкин, и последние три раунда, если до них дело дойдёт, – тут Георгий Иванович многозначительно покосился на меня, – против Покровского работает Камо Сароян. Все всё поняли? Отлично! Евгений, сколько тебе времени нужно на разминку?

– Минут двадцать, думаю, хватит разогреться.

– Хорошо, через двадцать минут начинается спарринг, – Свиридов посмотрел на часы. – Вернее, через двадцать пять, тебе же ещё переодеться нужно. Идём, покажу, где раздевалка.

В раздевалке первым делом после бинтования рук примерил перчатки. Сели как влитые, о чём я и сообщил окружившим меня тренерам и чиновникам.

– Ну и слава богу, – выдохнул Степанов. – А для спарринга бери вот эту пару, они полегче боевых.

И вручил мне ещё одну пару, не новых, но ещё с виду приличных перчаток. Шлем бы тоже пригодился, но до их введения в боксёрский обиход пройдёт ещё не один год. Будем надеяться, обойдётся.

Двадцати минут интенсивной разминки мне вполне хватило, чтобы почувствовать себя готовым к выходу на ринг. Моим секундантом был Радоняк, а роль рефери взял на себя Степанов.

– Готовы? – спросил он меня и Ульянича. – Бокс!

Я не форсировал события, тогда как мой соперник осторожничал с минуту, после чего пошёл в атаку. Не исключено, что все мои спарринг-партнёры получили установку колошматить меня из всех сил. Надеюсь, их предупредили, чтобы они при этом старались меня не травмировать. Хотя в бою как это можно предугадать, одно случайное движение – и вот тебе рассечение или вообще сломанное запястье.