Чтение онлайн

— Сколько же их здесь? — с трудом выдавил из себя капрал.

Обрушившиеся бревна амбара возвышались невысокой горелой стеной примерно в половину человеческого роста, из-за которой виднелись обугленные до черной корки человеческие тела. Это была спрессованная в единый и страшный монолит масса, из которой лишь угадывались человеческие тела — взрослых, детей.

— Господин?! — прохрипел смертельно бледный капрал, проводя пальцами по глубоким царапинам в закопченных бревнах. — Их же… живыми жгли, — кончики его задубевших пальцев натыкались на обломанные кусочки ногтей. — Живыми…

Эти четкие глубокие борозды словно следы когтей диких зверей тянулись по всей части сохранившейся стены. Фален смотрел на эти борозды так, словно они его притягивали, словно за каждой из этих черточек слышался тяжелый дикий вопль сжигаемого заживо человека, словно за ним стоял страшный хруст ломаемых костей и горящей плоти.

Не в силах больше смотреть на это, граф резко развернулся и пошел прочь из этой части пожарища. Рука его прочно обхватила рукоять меча и явно не собралась больше покидать свое место.

— Атей, — капрал шел седом за ним. — Все в седло! Мы выступаем сейчас же! — ни сколько не сомневаясь что его приказание будет выполнено, Фален одним махом вскочил в седло. — Бегом! Бегом!

Кочевники, все четыре сотни с небольшим, которые уже давно в нетерпении поглаживали свои колчаны с диковинными наконечниками из черной стали, молча смотрели на представителя своего нового повелителя — короля Роланда. Правитель Ольстера предоставил их клану убежище, дал им и их семьям крышу над головой и пищу, и теперь призвал их выплатить свой долг. Угрюмые, в тяжелых войлочных дохах с нашитыми на них толстыми кожаными вставками, кочевники неподвижно сидело верхом на низкорослых, ни чета битюгам гвардейцев, лошадках и казалась застывшими статуями. Однако, горевший в их глаза жажда крови говорила совершенно о другом…

— Вождь, — к графу, в нетерпении наблюдавшему за сбором его гвардейцев, медленно подошел один из всадником — крупный мужчина, полуобнаженный торс и лицо которого были густо украшены странной угловатой татуировкой. — Я, Тальгар Волчий Клык, — он гулко стукнул себя по выпуклой груди, центр которой защищал лишь круглый массивный кожаный кругляшь. — Теперь враги нашего повелителя станут и врагами нашего клана. Такой падали не место на этой земле! Даже Коли Отверженный, низвергнутый Великим Потрясателем неба за клятвопреступление, не совершал такого! И, я Тальгар Волчий Клык, говорю тебе, вождь, что ни я ни мои войны не успокоятся, пока те, кто совершил такое, ходят по этой земле, — он резко повернулся к своим людям и спросил. — Братья?!

— Хейя! — почти сразу же раздался единый, напоминающий звериный, вопль. — Хейя!

— Господин, вы слышите меня? — ноги Фалена в этот момент коснулся капрал, еще не севший в седло. — Вы совершаете ошибку, — граф в недоумении смотрел на него. — Его величество же приказал ждать его сигнала и до этого момента только наблюдать… Господин, мы не должны трогать этих мародеров! — капрал с тревогой следил за лицом аристократа, которое медленно наливалось бешенством; по всей видимости граф едва сдерживался, чтобы не зарубить своего подчиненного. — Господин, опомнитесь! Король же убьет вас за это!

Он капрал не укрылась презрительная ухмылка, мелькнувшая на лице предводителя кочевников.

— Мы должны следовать плану, господин, — капрал продолжал цепляться за ногу аристократа как клещ, стараясь не допустить не поправимого. — Если мы раскроемся сейчас, то Шаморцы будут ждать удара… Господин Фален, этим людям уже ни чем помочь! Они уже мертвы!

Гвардеец с внутреннем облегчением замечал, как его слова с трудом, но доходят до графа и тот уже готов был согласиться с ним. Однако, как и всегда Судьба, вновь неожиданно сказала свое веское слово!

Граф вдруг отвернулся от капрала и стал смотреть куда-то в сторону. Похолодевший от неприятного предчувствия гвардеец тоже повернул голову и наткнулся словно на острие копья на тяжелый пронизывающий взгляд черных женских глаз. К ним мягким стелющим шагом подходила та самая кочевница, державшая на руках закутанного ребенка.

— Мужчины…, — сейчас это не был голос женщины, грудной, с волнующей хрипотцой; они слышали свистящий змеиный шепот, от которого по-настоящему стыла кровь в жилах. — Мужчины…, — она не говорила, она словно спрашивала. — Ваших детей убивают, ваших женщин насилуют…, — он неуловимым движением тонкой кисти откинула покрывало и на них словно с укором уставилось лицо подростка с черными пустыми глазницами, обработанными какой-то густой зеленоватой мазью. — А вы смотрите…Мужчины…, — она закрыла покрывало и, прижимая голову девочки к груди, с вызовом плюнула на землю. — Мужчины…

После этого, в полном молчании окружающих, кочевница также тихо скрылась среди остальных всадников, которые сразу же сомкнулись за ней. И напряженные лица кочевников, с презрением смотревших на гвардейцев, выражали полное согласие с ее словами.

— Уйди…, — тихо проговори Фален капралу и тот с отчаянием понял, что графу уже не помогут ни какие наставления и убеждения.

Молодой мужчины вновь окаменел, ничего не слыша и ничего не видя. Это бледное без единой кровинки лицо, черные, словно выжженные глаза, всколыхнули в нем воспоминания далекого детства, которые он, как ему думалось, уже давно и надежно спрятал в самых глубинах своей памяти. «Амели…, — билось в его голове имя погибшей в междоусобных баронских сварах младшей сестры. — Сестричка… Родненькая, — вот точно также, как и сейчас, тогда, больше двух десятков лет, Фален стоял перед матерью, которая, держа на руках обезображенное тело сестры, смотрела на него с тяжелым укором. — Амели,… прости меня… Я не смог тебя защитить! — руки худенькой девочки также безжизненно свисали вниз, словно тоненькие ниточки. — Сестренка…».

— По коням, вашу ма…! Бегом! — тут же заорал он, сверкая бешеными глазами. — Капрал, следопытов вперед! Найти мне этих тварей! Тальгар, ты любишь охотиться на диких зверей, вкусивших вкус человеческой плот?

Тот кровожадно ухмыльнулся, показывая крупные желтоватые зубы.

— Мы охотники, вождь! — по стоявшей за ним толпе пошла волна; всадники встрепенулись, предчувствуя кровь. — Мы загоним любого зверя!

— Хорошо… Тогда бери своих и гони этих тварей на меня, — Тальгар снова счастливо рассмеялся и тут же запрокинув голову издал протяжный волчий вой, который сразу же подхватили и его люди. — Вперед! — всадники с воем срывались с мест и, раскручивая над головами тонкие клинки и арканы, двумя потоками неслись на запад. — Идите, идите и найдите мне их… Капрал, — Фален начал искать глазами своего человека. — Ты хороший солдат. Ты настоящий солдат, который без колебания прикроет своего товарища грудью и отдаст жизнь за короля! Ты должен меня понять… Я не мог поступить иначе…, — по глазам аристократа было видно, что он прекрасно понимал, что поддавшись эмоциям он мог погубить и короля и королевство. — Найди мою повозку! — через мгновение Фален пришел в себя. — Да-да, ты самую повозку! Проверь в порядке ли кувшины с зельем! Они нам сейчас понадобятся… Эти нелюди у меня заживо гнить будут.

Ни чего не говоря в ответ гвардеец побежал в сторону их обоза, в середине которого находилось несколько высоких полностью закрытых от нескромных глаз повозок. Его целью была первая, где хранились запечатанные глиняные кувшины с ужасным зельем. Кое-кто из его сослуживцев, кто виде их в действии, уже окрестили эту смесь плевком сатаны. Он и сам иногда ловил себя на мысли о том, что тот кто это придумал, действительно, поклонялся господину всего Зла… Что же находилось во второй повозке, капрал не знал. Более того, он был уверен, что этого не знал никто в их отряде, за исключением самого графа.

Он кивнул двум своим подчиненным, стоявшим возле первой повозки, и начал открывать замки на небольшой дверце. За ней и лежали те самые кувшины, к которым и прикасаться было страшно.

— Милорд! Милорд! Где вы?! — мальчишеский голос звенел по полумраку пещер с мастерскими подземного города. — Милорд!

Последний ор, в добавок еще усиленный акустикой длинных коридоров, был настолько громким, что Тимур недовольно поморщился. Его очередная попытка в спокойной обстановке поработать над новой версией крепостной катапульты, более мощной и надежной чем у него выходило раньше, по-всей видимости вновь пошла крахом.