Чтение онлайн

— Хой! — стукнул себя по груди гонец и вскочил в седло.

Однако, Борхе уже и думать о нем забыл. Сейчас его мысли занимало совершенно иное… Он никогда не считал себя честолюбивым и до безумия не жаждал власти, однако, будоражащие его в этот момент яркие картины будущего говорили совершенно об обратном. «Я возьму его сам. Этот жалкий слизняк будет умолять о пощаде, извиваясь у моих ног как продажная девка, — тысячник облизнул пересохшие от видений губы. — А за такой подарок Сульдэ не пожалеет и свою правую руку. Н-е-ет! За голову врага не грех спросить и чью-то жизнь…, — губы Борхе разошлись в хищной улыбке. — Например, жизнь моего врага, — перед ним сразу же возникло ненавистное лицо Касатуе — тоже тысячника, с которым они уже долгое время совершенно искренне ненавидели друг друга. — А Победоносный с радостью заплатит и эту цену…».

Тут он вновь вспомнил о гонце и, главное, о содержании послания. «Если все именно так…, то в письме лежит голова самого короля Роланда, а значит и…, — тысячник почувствовал, как волосы на его спине зашевелились от осознания важности этого послания. — И судьба всего королевства… Ольстерец надеется, что его брат ударит к нам в тыл. Поэтому он и решил вылезти на свет… А если, брат не появиться, то мы прихлопнем его как таракана! А потом Великий спросит, кто принес Вечному Шамору целое королевство? — Борхе тут аж закатил глаза от нахлынувшего на него восторга. — Кто тот герой, которого мы должны возвысить и приблизить к себе? — в своих мыслях он уже видел себя командующим целого атакующего тумена тяжелых пехотинцев и настоящим владетелем богатой провинции. — Как мы должны достойно наградить его?».

Однако, какие-то громкие крики спорящих моментально разрушили все так тщательно выстроенные им воздушные замки. Раздраженный Борхе открыл глаза и, найдя источник громких воплей — его сотников, направился к ним.

Сотники стояли спинами к нему и что-то яро обсуждали.

— … Не может быть! — Арслан, высокий молодец — любимец женщин, яростно тряхнул своими черными как смоль волосами. — Отец еще восемь лет назад рассказывал, что это проклятое племя под корень вырезали. Откуда вообще теперь могли появиться? — он с вызовом посмотрел на широкоплечего крепыша напротив, сжимавшего в руке необычную стрелу с длинным черным наконечником и густым оперением из бурого пера дикой утки. — Уж не привиделись ли они тебе? — сотник демонстративно заржал, показывая крупные зубы; он без всяких купюр намекал на ставший широко известным случай, когда один из сотников так напился, что ему увидел крылатых демонов. — А?

Кое-кто из стоявших рядом тоже не сдержался и начал ухмыляться.

— Замолкните все! — виновник веселья с красным от бешенства лицом уже был готов броситься на обидчика, как его оттер плечом сосед — пожилой воин с обезображенным ожогом лицом. — А ты, — он недовольно посмотрел на красавчика. — Попридержал бы свой грязный язык, иначе можешь его лишиться, — с угрозой закончил он. — Мне тоже знакомы такие стрелы. Стрелой с таким же оперением меня чуть не отправили в объятия Великой Матери, — сотник, оказавшийся адептом одного из матриархальных сект Шамора, повернул голову, показывая остальным отталкивающую сине-багровую борозду давно уже зажившего шрама. — Это был младший вождь племени торков! Тогда он думал, что убил меня… Как же он вопил, когда я поджаривал его на огне, — чуть увлекшись пробормотал воин.

В этот момент он увидел тысяцкого, который с явным вниманием прислушивался к его последним фразам.

— Если Великий отправил их всех в преисподнюю, то откуда они вылезли здесь? — Борхе медленно обвел всех глазами. — Откуда?

Вдруг самый молодой из сотников, только месяц как получивший из рук самого Сульдэ сотенный бунчук за свою храбрость, чуть вышел вперед.

— Еще до похода на пограничной заставе шли разговоры о том, что один род торков выжил, — кто-то из сотников что-то удивленно пробормотал. — Говорят их кочевья видели на западе Ольстера.

Новость о том, что один из родов торков — племени, посмевшего выступить против самого султана, выжил, могла многих одних привести на плаху, а других возвысить. Вопрос состоял лишь в том, чтобы оказаться не среди первых, а среди вторых.

— Если это так, то с ними надо быть осторожнее, — вновь заговорил пожилой сотник, в свое время знатно повоевавший с торками. — Эти твари отличные наездники, а пускают стрелы так, словно родились с луками в руках, — он непроизвольно посмотрел на стрелу в руках крепыша. — Но в сшибке они не слишком хороши…, — продолжал он, видимо что-то вспоминая из своего прошлого. — Скорее всего они сейчас улепетывают со всех ног на север, подальше от границы… А пехотой их вряд ли догнать.

Молчавший до сих пор тысячник отчетливо заскрипел зубами, сатанея от мысли, что долгожданная награда и столь желанное будущее ускользает от него. Он бросил быстрый взгляд на суету в готовящемся к походу лагере — подгоняющих тяжелые брони бессмертных, возниц выгружавших массивные прямоугольные щиты из повозок — … и уведенное привело его еще в большее бешенство.

— Проклятье! — вдруг, неожиданно для всех, вырвалось у Борхе и сотники уставились на своего командира. — Победоносному не понравиться, если мы упустим их, — сотники потемнели в лицах, прекрасно зная, насколько несдержан в гневе десница Великого султана. — Сетех! — выкрикнул он имя командира так называемой вспомогательной конной сотней, набранной из полудиких горцев с западных границ султаната. — Поднимай всех своих! — тысячник жестко смотрел на коренастого и кривоногого Сетеха с неприглядным скуластым лицом. — Догони мне эту сволочь и получишь этих скакунов, которые просил! — горский вождь аж в лице изменился от предвкушения. — Они не должны далеко уйти. Свяжи их боем, пока мы не подоспеем! — Борхе кровожадно улыбнулся. — Только… не дай Боги… тронешь того, кто отдает приказы. Он нужен мне живым! — Сетех понимающе кивнул. — Иди!

Уже через несколько секунд вождь был в седле и его скакун сорвался с места.

— Остальным…, — Борхе на мгновение замолчал. — Все барахло бросить! Шатры, очаги, припасы, все к черту! К каждой турне (турна — отряд из сорока тяжеловооруженных воинов; две турны, их командиры и вспомогательные части образовывали сотню) прикрепить повозку, на которую сложить щиты и пики (короткие копья с широкими и длинными листовидными наконечниками)! Оставить только мечи! — он замолчал, но увидев, что сотники продолжают чего-то ждать, заорал. — Выполнять!

Едва сотники добежали до своих отрядов, как лагерь, и так взбудораженный предстоящим сражением, превратился в настоящий извергающийся вулкан.

Выступить им удалось лишь через пару часов…

Старинный торговый тракт, протянувшийся на сотни лиг от границы Шамора и через весь Ольстер на юг, сотрясался от странного шага сотен и сотен тяжеловооруженных воинов. Шаморская тяжелая пехота то быстро шагала десяток другой метров, то столько же медленно бежала. Этот рваный «волчий» шаг был отличительным знаком бессмертных, который таким образом могли проходить за день почти сотню лиг.

— Подтянуть это стадо! — бросил Борхе в сторону и один из его телохранителей сразу же скакал назад. — Торки рвутся на волю, — бормотал он, рассматривая протянувшийся с обеих сторон тракта густой черно-белый лес, чуть припорошенный неглубоким снегом. — В степи… Там их уже точно не догнать.

Несмотря на все недовольство тысячника и усилия сотников хоть как-то ускорить движение, неполные десять сотен растянулись почти на полторы лиги. Благо старинный купеческий тракт в этой части Ольстера был довольно широк (три повозки могли свободно разъехаться друг с другом) и в отличном состоянии, иначе продвижение пехоты Шамора вообще напоминало бы шаг муравья.

— Господин, — один из телохранителей подскакал ближе. — Сотня Сетеха прошла здесь уже давно, — он показал на полу занесенные следы копыт. — … здесь еще чьи-то следы… Не подкованы…

Борхе в свою очередь чуть придержал скакуна, чтобы лучше слышать.

Всадник повернулся к командиру всем телом и чуть наклонился вперед, как вдруг его что-то с силой ударило в спину. Молоденький воин негромко застонал и с удивлением уставился на длинный черный наконечник стрелы, который торчал из рваного отверстия в его тяжелом металлическом панцире.