Чтение онлайн

Вопль великого шамана разнесся далеко по округе, но ему показалось этого мало. Вскочив на ноги, Скаррос воздел руки к небу и приготовился издать еще более громкий вопль, который прервался, едва возникнув. Из сгустившейся темноты в освещенное костром пространство неожиданно выскочил некто в растрепанной одежде, с безволосой головой и с оснащенным спиннингом в руках. Некто, не проронив ни звука, подпрыгнул к великому шаману, сорвал с воздетой в небо палочки голову форели и метнулся обратно в темноту.

Все застыли, не успев ничего сообразить, – лишь Мэвер замахнулся топором, но в последний момент опустил его. Во-первых, бросать топор было уже поздно, а во-вторых, гном узнал убежавшего похитителя:

– Так ведь это же господин Нью из нашей команды!

– Точно, он, – поддакнул Тубуз, сразу вспомнив, что именно на воблер лысого второкурсника и второгодника он поймал на Ловашне магического копьеносого лосося.

– Он украл у меня голову! – взвился Скаррос, временно потерявший дар речи. – "Чтоб ему и дальше так бежать всю ночь и весь следующий день, и еще две ночи и два дня до тех пор, пока ноги не подкосятся! – крикнул он в темноту и, скрестив руки, сплел пальцы в замысловатую фигуру.

Появление еще одного гостя не заставило себя долго ждать. Этот не скакал и не прыгал, вместо лысины голова его была взлохмачена, а борода – всклокочена.

– Здесь что, весь второй курс собрался?! – изумился Мэвер, узнав в подошедшем господина Мохана.

– Здрасте, – кивнул второкурсник, в отличие от гнома, ничуть не удивился встрече и, оглядев присутствующих, лишь чуть-чуть задержал взгляд на гоблине. Затем с надеждой поинтересовался: – У вас не найдется хоть какой-нибудь еды?

– Признавайся! – вдруг подскочил к нему Скаррос и, вцепившись в правую руку, повернул ее ладонью вверх. – Признавайся, где ты соприкасался с великой гоблинской магией?

– Ты кто такой? Чего тебе надо? – Мохан тщетно попытался высвободить руку.

– Я тот, к давнему следу которого ты прикоснулся меньше суток тому назад, – загадочно прошептал Скаррос и, ничего больше не поясняя, вернулся на свое место у костра.

– Надо было тебе, Мохан, пораньше объявиться, тогда бы мы тебя рыбкой жареной угостили, – сказал гном и развел руками. – А теперь – извини. Ты, кстати, господина Нью случайно не повстречал?

– Никого я не повстречал, – вздохнул Мохан.

– Эй, – обратила на себя внимание второкурсница Буська, протягивая руку, – если хочешь, на вот, орешки погрызи.

– Лучше бы ты ими меня угостила, – успел буркнуть Тубуз, прежде чем между уже готовыми соприкоснуться руками гномихи и обрадованного Мохана не возник гоблинский шаман и не ударил по кулачку Буськи, выбив зажатые в нем орешки, которые улетели в темноту ночи.

– Думай! – зло закричал Скаррос. – Думай, гном женского пола, прежде чем отдавать последние крохи тому, кто умеет лгать, не моргнув глазом!

– Ты на кого это намекаешь, отродье зеленое! – возмутился Мохан и попытался схватить гоблина за шиворот, но тот ловко отпрыгнул в сторону.

В это время тишину ночи прорезал оглушительный треск, который можно было бы сравнить со звуком раздираемого великаном огромного куска фанеры. Источник звука был совсем рядом, где-то на скованной льдом реке. Тут же раздался еще один звук, на этот раз похожий на бульканье густой клейкой массы в большой кипящей кастрюле. А еще на притихших у костра повеяло затхлым запахом гниющей тины…

– Я знаю, чей это запах, – нарушил вновь разлившуюся окрест тишину великий шаман. – Я никогда и ни с чем его не спутаю. Потому что так пахнет только одно существо на свете, и имя ему – Сецц-харко!

На этот раз Железяка проснулся от сотрясений своего собственного тела, вызванного продолжительным приступом глухого кашля. Держась за грудь, лекпин сел и первым делом посмотрел на болото с высоты валуна, на котором переночевал уже вторую ночь. Никаких бугров-камней, а на самом деле болотных черепах – саблечелюстных каменистых едоков – вокруг не наблюдалось.

– Ушли, гр, как и обещали, – сказал проснувшийся еще раньше Пуслан.

Ушли. Значит, Железяке ничего не приснилось. Хотя события минувшего дня вполне могли сойти за сон. Чего только стоило превращение второкурсника Дьяко в дракона, пусть в маленького, но от этого в не менее настоящего!

Вчера после нелепой и ужасной гибели гнома Зубовала жители Фалленблека, пока что уцелевшие в смертельно опасных Неароматных болотах благодаря приютившему их огромному валуну, долго совещались, как быть и что делать дальше. Но ничего лучшего, кроме идеи использовать огнедышащего дракона для устрашения каменистых едоков, а магического отцепа – для убеждения их же разойтись по-хорошему, не надумали.

К превращению Дьяко готовился довольно долго, это можно было сравнить с подготовкой иллюзиониста к выполнению сложного фокуса. Он медленно кружился на одном месте, делал замысловатые пассы, бормоча заклинания, затем опустился на колени, заложил руки за голову и обхватил уши, из которых вдруг повалил густой пар, полностью его окутавший. А когда пар рассеялся, вместо студента-рыболова перед присутствующими предстал небольшой дракончик, хлопающий перепончатыми крыльями рыжеватого цвета, нетерпеливо колотящий по земле длинным бугорчатым хвостом и, скребя ее когтистыми лапами, разглядывающий всех по очереди маленькими красными глазками и пускающий пар теперь уже из раздувающихся ноздрей на суровой и в то же время несколько умильной морде.

Умильное выражение исчезло, когда из приоткрытой пасти дракона вырвался язык желтого пламени, едва не спалившего Четвеергу остатки бороды. Не успел тот выругаться, как Дьяко-дракон взмахнул крыльями и взвился в воздух. Сделав маленький круг над валуном, он поднялся повыше и сделал еще один круг, а потом резко вошел в пике, нацелившись на ту самую саблечелюстную черепаху, что первая напала на несчастного Зубовала. Все ждали, что дракон, как ему и положено, вот-вот изрыгнет сгусток пламени, но тот не спешил. На мгновение зависнув над неподвижным каменистым едоком, дракон растопырил лапы с выпущенными когтями, впился ими в поросший мхом панцирь и с видимым усилием вырвал опасное существо из чавкнувшей жижи.

Железяка не был уверен, но во всяком случае ему показалось, что в этот момент все остальные каменистые едоки, окружавшие валун, одновременно еще больше вдавились в болото. Наверняка никто никогда из них не испытывал чувства полета. Впрочем, их сородич по коллективному разуму летал недолго – когти разжались, и каменистый едок плюхнулся обратно. Но дракон не оставил его в покое, а опустился на поцарапанный панцирь и, медленно поворачивая голову, наконец-то принялся поливать огнем из пасти окружающее саблечелюстную черепаху пространство до тех пор, пока вокруг нее не образовалось выжженное кольцо.