Чтение онлайн

– Вне всяких сомнений, дядюшка. – Странник изобразил поклон.

Штучкой оказался тонкий браслет, который едва сошелся на массивном запястье Эдди.

– И что теперь?

– Чарльз, скажите, что теперь.

– Ты… не привлекаешь внимания, – вынужден был сказать Чарльз. Он пытался разглядеть Эдди, но взгляд соскальзывал. Что-то мешало зацепиться. И вроде бы вот он, Эдди, но и не он.

Ниже?

Выше?

Незаметней.

– На людей, с вами близко не знакомых, подействует еще лучше. Так что идите смело. – Дэн вдохнул дым и прикрыл глаза. – А вот оружие я настоятельно рекомендую оставить.

Эдди заворчал.

– Во-первых, это все-таки вечер. Множество людей, совершенно к вашим проблемам не причастных. Половина из них – женщины. Вы сможете стрелять по женщинам?

– Нет. – Эдди с тоской посмотрел на кобуру, что лежала на диване.

– И мне так показалось. Во-вторых, оружие будут искать, и весьма тщательно. Если малый артефакт пропустят, то оружие – нет.

– Пропустят ли? – с сомнением произнес Странник.

– Конечно. Многие пользуются «Очарованием» или чем-то подобным, вот и сочтут, что потенциальный жених решил повысить свои шансы.

Ворчание усилилось.

– В-третьих, помнится, вы и сами по себе оружие. Маг приличной силы… два мага, скажем так, и один шаман.

– Я еще не шаман, – вздохнул Эдди. – Я только учусь.

– Вот и будет повод учиться интенсивнее. На самом деле оружие вам не нужно, оно лишь расслабит, отвлечет внимание ложной надеждой.

Дэн поднялся и потянулся.

– Что ж… хорошего вам вечера. И постарайтесь не разрушить город. Он нам еще пригодится.

– Не уверен, вернемся ли мы обратно… – Чарльз поправил манжеты. И подумалось, что в этой маске Милли его не узнает. А потом подумалось, что маски могут быть не только на нем, что… что, если он сам не узнает ее?

От этой мысли похолодел затылок.

И во рту пересохло.

– Я уверен. – Дэн раздавил сигару в нефритовой чаше. – В конце концов, ключ управления дирижаблем есть лишь у Наставника да у меня. У меня взять проще. Так что возвращайтесь.

Салли все-таки очнулась. Я, признаться, задремала. Сидела-сидела, держала эту ненормальную за руку и ждала, когда очнется. Пару раз даже по щекам хлопала, но без особого результата. В конце концов все-таки придремала, а проснулась от шепота.

– Боже, боже, божечки мой… – Салли все так же сидела на кровати и обнимала себя. Она раскачивалась, а белый чепец упал на пол. Волосы ее рассыпались по плечам золотой волной, а из глаз потоками текли слезы. – Божечки мой, божечки…

– Чего опять? – Я широко зевнула и поскребла зудящую щеку.

Шторы я чуть приоткрыла, не в темени же сидеть. И свет, пробиваясь сквозь них, делал комнату серой. А главное, не понять, что там за окнами, рассвет, закат или еще чего.

– Божечки… – всхлипнула Салли, уставившись на меня огромными заплаканными глазищами. – Божечки…

– Да успокойся уже.

И что с ней делать-то?

– Я… я тебя помню! – сказала Салли, глядя на меня с суеверным ужасом. И что, спрашивается, я ей сделала?

– Рада за тебя.

– И себя помню. Как будто другой. Странно так. – Она взялась за виски. – Голова болит. Так болит голова… это все не я! Мама, мамочка…

– Тихо. – Я обняла ее. Не хватало, чтобы на эти вопли кто-то да прибежал. – Успокойся. Ты, наверное, просто заболела.

– Заболела? – тихо спросила она с надеждой. – И брежу?

– Конечно, бредишь.

И уже давно, но об этом я говорить не стала.

– И это все не по-настоящему?

– Что?

– Все. Учитель этот… жены… боже. – Она опять сжала голову.

– Боюсь, – я сглотнула, – это как раз по-настоящему.

Салли испуганно пискнула.

– Тихо. А теперь послушай. Он тебя зачаровал. Ты это понимаешь?

Она робко кивнула.

– Сейчас чары спали. Но если вдруг кто-то это поймет, что будет?

– Меня накажут, – прошептала Салли и побледнела. – Я не хочу, чтобы… чтобы он… мамочки…

– Успокойся! – рявкнула я, холодея. Если эта дурочка себя выдаст, то выдаст и меня. А значит, у Змееныша возникнут вопросы. И чую, задавать их мне будут не в милой удобной комнате. – Мы выберемся. Ясно? Ты и я.

Она кивнула.

– Но для этого нужно сделать так, чтобы никто ничего не понял.

– Не поймут. – Щека у нее дернулась.

– Думаешь?

– Знаю. – Она потерла виски. – Все как в тумане. Тогда… раньше… я помню. То есть почти все помню, но потом все как в тумане. Только и видишь, что его. И думаешь, что он сказал, на кого посмотрел и будет ли любить тебя. То есть меня.

Понятно. Любовь мозгов не добавляет. Зато теперь ясно, почему мой флакон не отобрали. Похоже, Молли и вправду о нем попросту забыла. А Змееныш не спросил.

Как спросить, когда не знаешь, о чем спрашивать.

Девицы же, меня раздевавшие, не обратили на этакую безделицу внимания. Какой флакон, когда речь о большой любви.

Меж тем слезы Салли унялись, сменившись сопением, все более сосредоточенным.

– Я… у меня жених был! – воскликнула она.

– Хорошо.

– А что с ним?

– Мне-то откуда знать? Выберешься, проверишь.

– Наверное, не стоит… он ведь… никто не поверит, что я не сама… никто…

– Надо сделать так, чтобы поверили. А для этого дыши глубже. Ты помнишь, что должна была делать, когда я очнусь?

Кивок.

– Что? – Этак я до утра ее допрашивать буду.

– Позвать старшую жену… да чтоб ее… – Она выразилась витиевато и от души. И тут же устыдилась. – Извини.

– Ничего. Что ж, тогда возьми и приведи себя в порядок. Старшую – это которая сиу?

– Д-да… – Она содрогнулась. – Она… я ее боюсь!

– Хочешь жениха увидеть?

Салли кивнула.

– Тогда делай, что говорят. Потом что?

– Помочь собраться. И проводить к… к… – Она побледнела.

– К Учителю?

Я мысленно пожелала этому уроду сдохнуть в мучениях. Салли опять кивнула.

– Зачем?

– За напутственным словом. Он… он всем говорит, что нужно делать.

– И тебе?

Снова кивок.

– И что ты делала?

– Я… я… – Она побледнела сильнее прежнего. – Я им… их… мне давали… один раз нужно было подлить что-то в бокал.