Чтение онлайн

И вздохнул.

А потом добавил:

– Глядеть придется в оба. И за тобой, и за Милли.

– За собой я как-нибудь пригляжу. – Стало даже обидно. Он, Чарльз, – маг, и не из числа слабых. Граф, хотя, кажется, здесь это ничего не значит. Советник, что значит еще меньше.

Он служит Императору!

И воевать приходилось. А с ним будто с ребенком малым.

– Приглядишь, – сказал Эдди ласково. Как больному, с которым спорить себе дороже. – Конечно приглядишь. А что до города, то тут такое дело…

Я грелась на солнышке и старалась не заснуть. Неудобно засыпать, когда вроде как беседуешь. Я знаю. Матушка говорила.

И о борделях тоже.

Не в том смысле, что они есть. Это же совсем безголовою надо быть, чтоб не заметить очевидного. А о том, что упоминать их в обществе не принято.

Ходить туда вовсе не след. Еще ведь подумают чего. Будто про меня и так мало думают. Ну, и говорят. Сплетни – они ведь такие, что мухи над дерьмом, одна пойдет, потом долго роиться станут. И все это я понимала, да только выражение лица у Чарли было таким… таким… словами и не передать.

Обиженным.

И само это лицо, обгоревшее, облезлое и с шишкою, что стала наливаться характерным лиловым колером, тоже впечатляло.

Сразу видно: обживается человек. Еще немного, и совсем своим станет.

– В общем, там… Когда-то давно заключили договор. – Эдди поглядел на меня строго и с упреком: мол, не доводи несчастного, ему и так тяжко. А я чего? Сижу. Травинку погрызаю. – Земли к востоку от реки Шошона отошли людям, а остальное объявили совокупной собственностью племен.

Чарли кивнул.

Надо же, и не удивляется, что Эдди словеса такие знает-то. Оно и правильно. Эдди у нас в законах не хуже судьи разбирается, чем последнего несказанно злит.

– Договор был скреплен силой и кровью, отчасти это и определило нынешнее положение вещей. – Эдди скрестил ноги. – Если бы не он, думаю, война продолжилась бы.

– Она и продолжится. – Это уже произнесла сиу.

Не Звенящий Поток, главная.

Великой Матерью называть мне ее не хотелось, у меня матушка одна, и другой не надобно. Будет просто сиу.

– Людям снова стало тесно в их мире. Люди ищут новых земель. И думают, что здесь их много. А племен мало. – Сиу опустилась на пятки.

Я тоже попробовала так сесть, но ноги через минуту заныли.

– Мы не о том. Мы о городе. Так уж вышло, что там, по ту сторону границы, есть Император и закон, который един. – Эдди на сиу не глядел, и на меня тоже, только на свои руки. – С другой стороны – земли и племена, которые на них обретаются. И закон у каждого свой. Отчасти поэтому сложилось впечатление, что здесь, по другую сторону реки, можно делать что захочешь.

– Нет власти Императора, – кивнул Чарли.

Понятливый.

И смешной. Забылся и снова стал кожу с шеи сколупывать.

– Именно. И все, что нельзя на Востоке, можно на Западе, если, конечно, сумеешь выжить. Получается не у всех. Но лет сто назад нашлись отчаянные парни, которые и основали Город Мастеров.

– И им позволили?

– Ну… вроде как кто-то из них сумел договориться с Черноногими, и те уступили землю в долг. Не задаром, само собою. После договор скрепили и другие племена. Сперва-то город строили мастера. Механикусы. Те, кто полагал, что магия не должна быть уделом избранных. И что прогресс нельзя останавливать.

Чую, мне там понравится.

– Погоди… – Чарли нахмурился. – Ты говоришь не о детях Родда?

– Какого Родда? – поинтересовалась я.

– О них самых, – кивнул Эдди.

– Эдвард Родд был магом, правда, не из числа сильных, скорее наоборот. Он и создал концепцию, согласно которой сила ограничивает технический прогресс. Он выступал за создание машин, которыми могли бы управлять простые люди. А от магов требовалось бы лишь заряжать камни, питающие эти машины. Он и изобрел накопитель Родда. Его сейчас много где используют. – Чарльз поерзал. – В принципе, у него были здравые идеи. Интересные.

– Но неудобные, – высказался Эдди. – Кто из магов захочет из вершителей судеб да в зарядчики?

– И сам Родд был личностью весьма эксцентричной. Вместо того, чтобы развивать выбранное направление – а тут он проявлял талант, это признают даже те, кто категорически не поддерживает его идеи, – так вот, он собрал группу людей, столь же слабо одаренных, которых начал учить. С тем чтобы они в свою очередь учили других. А другие – прочих. Но не всех, а лишь избранных. Может, поначалу так оно все и шло, но очень скоро границы смылись. И ученики Родда, которые стали называть себя детьми Родда, превратились в крайне одиозную группировку. Они требовали мест в Совете, а заодно настаивали на введении ряда запретов на использование магии. Ну, и многое иное.

– И чем это закончилось?

Очень подозреваю, что ничем хорошим.

– Эдварда Родда нашли мертвым в его собственном доме. Лаборатория и школа сгорели; по официальной версии, взорвались алхимические жидкости. Какие? Неизвестно.

– А причина смерти?

– Убийство. На почве ревности. Он увел жену у своего ученика.

Надо же, какие страсти! Не все, выходит, у них нам, на Востоке, так уж и печально.

– Тот признался, но затем повесился в камере. В ближайший год по разным причинам погибли еще четверо из числа тех, кто желал продолжить дело. – Чарльз посмотрел на очередной лоскут собственной кожи, отодранный от носа. – Когда это прекратится?

– Как кожа задубеет, – задумчиво произнес Эдди. – Выходит, прочие, у кого мозги в черепушке остались, поняли, откуда ветер дует. Ну и решили попытать счастья на Вольных Землях.

– Именно. Признаться, у нас эта тема… не из числа обсуждаемых.

– Вы там, – не выдержала я, – небось вообще только про погоду и говорите.

– И еще про театр. – Чарльз улыбнулся. – Можно про литературу, но не всякую.

Ага. Буду знать.

Интересно, а если в литературе бордели описываются, это можно или уже нет? И вообще, есть ли книжки про бордели?

Я даже задумалась.

– Сейчас город довольно велик. Там многим нашлось место. И мастерам, и алхимикам. Тем, у которых всякие зелья купить можно.

Эдди поглядел на сиу.

Та пожала плечами: мол, ей-то что за дело? Это уж каждый сам решает, какое зелье покупать.

– Кое-что идет на Восток.

– И ты…

– У меня семья. Содержать надо. Но с «пыльцой» я не связывался. Дрянная штука. Кто бы ни тронул, долго не живет.

– А это что? – влезла я. Надо же, сколько всего узнать можно, тихо сидючи.