Чтение онлайн

И ошарашила «футбольная война» между Гондурасом и Сальвадором — понятно, что латиноамериканцы люди горячие, понятно, что не только в футболе дело, но устраивать полноценные боевые действия только из-за проигрыша своей команды это несколько через край.

На встречу с людьми Пинейро он пришел не в посольство, не в отель, а в квартирку в затрапезном 18-м округе Парижа. Причем даже не на Монмартр, где за живописность можно простить многое, а на пропахшую угольным дымом рю Стефенсон. Окна во двор по четной стороне улицы выходили прямо на подъездные пути Северного вокзала и разговор все время прерывался свистками паровозов и тифонами электричек.

Здесь на Васю пролился еще один дождь ништяков — охрана, оружие, процедуры связи, паспорта. Ему даже сообщили, что в Боливию, в главный тренировочный лагерь в Тарате, прибыли еще четыре офицера, прошедших курс контрразведки, а в Перу уехала первая партия оружия. Пока, правда, всякой дряни, накупленной Фиделем в спешке первых лет революции.

Недоумение, чем вызвана такая щедрость, рассеялось, как только прибыл кубинский резидент:

— Через два дня в Париж инкогнито из Мадрида приедет Перон. Через наши контакты мы договорились о встрече, это крайне важно в свете ситуации в Аргентине.

— В Москве мне не советовали встречаться с Пероном.

— У советских свой интерес, не всегда совпадающий с нашим.

«И с моим» подумал Вася, но вслух он этого не сказал, потому что он был очень умный Вася. Вместо этого, пользуясь расположенностью к нему Второго департамента МВД Кубы, он договорился о переезде своей семьи на остров Свободы. Резидент сдержанно поздравил его с грядущей женитьбой и предложил зарегистрировать брак прямо в посольстве.

Вася вежливо отказался и погрузился в детали предстоящей операции. Главная цель — договориться о совместных действиях по смещению правительства Онганиа. Именно поэтому нужен не функционер разведки, а известная фигура, которую без вопросов примут, как посланца Че Гевары.

В ходе инструктажа касика даже вывезли в парижский пригород Шене-Роканкур, совсем рядом с Версалем, где на одной из улочек доверенный человек Перона уже снял скромный домик с десятью спальнями.

— А сколько с ним будет человек? — поразился Вася.

— Он сам, жена, личный секретарь, камердинер, горничная, повар и четыре охранника.

— А нас?

— Внутрь вы идете вдвоем, остальные страхуют из двух машин на улице. И еще мы сняли соседний дом.

Две виллы, выходящие на разные улицы, разделяла только невысокая живая изгородь между маленькими двориками. На вопрос касика, насколько колючая, резидент впал в задумчивость — никто не удосужился проверить, как быстро можно форсировать преграду.

Как старший по званию, Вася малость отодвинул резидента и влез в планирование операции по самые уши. С его подачи кубинцы отправились искать или сооружать трамплины, по которым можно перескочить изгородь, поменяли одну из машин на фургончик и запаслись комбинезонами электриков, а также клещами-болторезами — окна у виллы Перона забраны решетками.

Второй день ушел на отработку действий кубинцев. Фургончик, который сотрудник посольства ничтоже сумняшеся арендовал на свои реальные документы, пришлось сдать владельцам и взять в прокат другой. Вася еще много раз жалел, что с ним нет верных кечуа, уж они-то не задают дурацких вопросов и делают все на совесть, без извечной латиноамериканской разболтанности. Оставалось надеяться, что у Перона с людьми не лучше.

Но рано или поздно, так или иначе, подготовка закончилась и Вася, поправляя галстук, вышел из машины у ворот дома номер шесть по рю Буффон.

Прямо у ворот, без малого перекрывая въезд, торчал черно-белый фургон, и если на капоте у него красовались серебряные буквы Peugeot, то на боках — Police Nationale и щиток с триколором. А чтобы уж никаких сомнений не возникало, из кабины пырились на прибывшую делегацию два скучающих персонажа в темно-синих кителях и каскетках. То есть французские власти осведомлены о визите Перона и наглядно это демонстрируют.

Двое полицейских в машине со слабеньким движком — еще туда-сюда; хуже, что кузов фургона у них без окон и что там — непонятно. Может, подслушка, а может, и десять бойцов CRS с длинностволом…

Вася огляделся — типичный буржуазный пригород, двухэтажные дома с палисадничками, даже привычных парижских запахов выпечки и жареной курицы нет, все солидно и благообразно. «Электрики», что неторопливо раскладывали свой инструментарий у фонарного столба чуть поодаль, тоже поглядывали на непрошенных соседей — еще бы, предполагалось, что полиция если и появится, то по вызову. Оставалось надеяться, что группа прикрытия не забудет план «Б».

Из виллы на звонок вышел охранник, идеально подходивший под термин «громила», потребовал сдать оружие, принял стволы и провел Васю и Энрике, человека Пинейро, внутрь.

В просторной гостиной, выходящей на задний дворик, навстречу касику с широкой улыбкой шагнул, протягивая руку, бывший президент Аргентины, изобретатель «третьего пути».

Васе пришла на ум эпиграмма, которую приписывали Евтушенко:

Прямо как про Перона, разве что Звездой Героя его не наградили. Но вот чего у Хуана Доминго не отнять, так это харизмы и обаяния. Его не портят ни возраст (дедушке семьдесят четыре года), ни общая потертость (жизнь изрядно помотала), ни громадный орлиный шнобель (несколько уравновешен лопухами ушей).

Вася пожал руку молодящемуся генералу и поклонился его молодой жене, сидевшей на большом диване. Секретарь Перона обозначил наклон головы, не поднимаясь со стула у окна.

Генерал предложил Васе кресло и совсем было уселся сам, но Вася сдвинулся так, чтобы не сидеть спиной ко входу и видеть всех в комнате.

— Прошу прощения, окно напротив отблескивает.

— Ничего-ничего, — Перон подвинул свое кресло, расстегнул блейзер, сел и закинул ногу на ногу. — А вы неожиданно молоды! Я предполагал, что вы лет на десять постарше.

— Это быстро проходит, — стандартной шуткой ответил Вася.

Генерал вежливо посмеялся и быстренько взял быка за рога — что может предложить партизанское движение для возвращения Хуана Доминго на президентский пост? Спрятав иронию насчет того, что другие варианты даже не подразумевались, Вася изложил позицию, согласованную с аргентинцами, центром в Боливии и Кубой: левонациональное демократическое правительство.

— Кого вы видите главным противником?

— Практика последних лет показывает, что все сдвиги от хустисиалистского идеала связаны с позицией армии, — обтекаемо ответил касик.

Хосе Рега недобро зыркнул из своего угла, но промолчал. Вася внимательно прислушивался к звукам в глубине виллы — там, судя по всему, не только готовил обед повар, но и прямо за дверью в гостиную переминались охранники. Утешало, что в доме напротив, за живой изгородью, сразу после начала встречи в окнах чуть-чуть раздвинулись шторы: в одном у края рамы, в другом — посередине. Все, как оговорено: кубинцы на месте и следят за ситуацией. Еще утешало, что решетки на окнах отперты и открыты и что охранники отобрали только М1911, а вот карманную «Астру» у щиколотки пропустили — что у него, что у Энрике. На случай обострения защита слабая, но хоть что-то. Главное, что Перон хочет договариваться.