Чтение онлайн

— Мы как раз там с Альберто путешествовали на мотоцикле в пятьдесят втором. Только немножко иначе, вот так, — Че показал свой маршрут на карте. — До Блеста на паромчике, потом проехали до соседнего озера, тоже переправились, а оттуда дорога идет уже на чилийский пост, как его… а, вот он, Пасо Перес Росалес. Но они пойдут северней, так?

«Немецкий» маршрут действительно шел иначе — двойная пересадка сильно съедала время, да и светиться на погранпереходе так себе идея.

— Ну а дальше, — Че вел карандашом, — путь один, долина Пеуйи, до озера Всех Святых и снова паром, правда, хреновенький, мы там с Альберто чуть не потонули.

Логистику просчитали быстро — сколько людей, джипов и пулеметов можно стянуть к Барилоче к назначенному сроку, сколько миристов перебросить на чилийскую сторону границы, как организовать связь, где добыть тяжелый грузовик… И ускорили подготовку, когда Марк подтвердил кредиты — в европейские посольства Кубы, Перу и Боливии передали гарантийные письма от весьма серьезных людей из финансового мира.

Утром 25 декабря Кржемидловский с пассажирами приземлился на полосу малюсенького, всего на три отельчика, горного курорта у реки Пеуйя. Он и еще один самолет Servicio Andino de Comunicaciones Rapidas привезли шестерых людей Марка, а десяток миристов добирался на перекладных, автомобилями и паромом через озеро Всех Святых. А вот Вася и Марк, как настоящие генералы, прибыли на вертолете — предприятие Болеслава стремительно развивалось и наращивало авиапарк, бравый летчик подумывал о том, чтобы выкупить свой «Скайтрейн» обратно…

Первым делом развернули радиостанцию и едва успели — в назначенное время запищал вызов и на связь вышла атакующая группа в Барилоче. Рикардо, аргентинец при советнике Хоакине, выдвинул свои невеликие силы к горнолыжному курорту, перерезал телеграфные и телефонные провода и доложил о готовности.

Вася переглянулся с Марком и махнул радисту — в эфир ушла кодовая фраза, поздравление с Рождеством. Через пять минут радист повторил ее, а еще через десять получил ответ — тоже кодированную благодарность.

Все, теперь нужно двигаться самим.

Летние горы буйно зеленели, неслась по камням хрустальная вода и Васе совершенно не хотелось, чтобы в мире были какие-то фашисты… Марк, похоже, испытывал такие же чувства, но радио из Аргентины подтвердило начало акции. После быстрого завтрака командиры распределили обязанности и отдали приказ выдвигаться, но случилась заминка. Кто из чилийцев ляпнул Кржемидловскому «Мы идем убивать фашистов», неясно, но летчик вцепился в Васю с требованием взять с собой и дать оружие. Никакие аргументы, что он нужен как пилот и не дай бог что случится, не действовали, Марк даже в сердцах выругался psa krew.

Это еще больше возбудило Болеслава — он буквально вцепился в Марка и они орали друг на друга на польском. Наконец взъерошенный моссадовец сказал Васе:

— Черт с ним, дай ему оружие, пусть идет в арьергарде.

— Мне есть за кого рассчитаться! — пылко добавил поляк. — Я не подведу!

Десяток километров в гору преодолели за три часа. Судя по тому, что пятеро из семи евреев тормозили на переходе, это были не оперативники Моссада, а «добровольные помощники», коих у еврейской разведки всегда и везде было навалом. Но Вася все равно величал их всех скопом «моссадовцами».

В расширении долины, где в одну речку сливались три ручья, Вася окончательно принял командование на себя — он погнал двух наблюдателей с «моторолами» на склоны перевала слева и справа от крысиной тропы, осмотрел долину и выбрал на ее южной части место для засады. Промерял шагами расстояния, расставил людей и приказал развернуть радиостанцию. По расчетам, немцы могли появиться уже часа через два-три.

Свою задачу — поднять как можно больше шума — Рикардо исполнил с блеском. Половина его бойцов блокировала восточную часть городка, где размещались аэродром, железнодорожная станция и откуда шли дороги во внешний мир, остальные ломанулись в город. Добыли даже два тяжелых грузовика и заблокировали ими ворота казармы, причем по иронии судьбы обе машины экспроприировали на лесоторговой базе сеньора Фредерико Вегнера, под чьим именем скрывался рижский палач Рошман.

К ошалевшему майору, командиру горнопехотного батальона, отправили парламентера — самого наглого и безбашенного из партизан. По улицам катались джипы, весело постреливая из пулеметов в воздух, из богатых домов в центре выволакивали местных и приезжих буржуев, после чего колоннами гнали на муниципальный стадион — единственное в городе большое и открытое место со сплошной оградой.

Парламентер втолковывал майору, что партизаны тут ненадолго, не собираются заниматься грабежами и вообще через часик-другой тихо-мирно свалят, после чего можно будет выводить патрули на улицы и рапортовать о победе. Подпольщик, заранее снявший комнатку с видом на озеро, все утро разглядывал в бинокль яхту «Ривадавия» и вовремя засек отход, о чем сразу же и сообщил. И уверенно добавил, что на борт в различных степенях паники поднялись девятнадцать человек, среди которых по моссадовским материалам опознал как минимум двоих.

«Я вас, суки, три года на этот корабль собирал!» — почуял с нарастающим боевым куражом Вася и через полчаса, получив сообщения о «неудачной попытке преследования» яхты на моторных лодках, скомандовал Рикардо отход.

Все, теперь ждать.

Плохо, что не успели поставить наблюдателя на пристани Блест и потому оставалось надеяться на оседлавших перевал двоих с «моторолами». За два часа Вася успел не единожды обойти позиции каждого бойца в отряде, проверить связь, осмотреть подходы и еще раз накачать участников — никаких шевелений до того момента, как проводник немцев не поравняется с ориентиром — специально выложенной горкой из камней.

Щелкнула «моторолка», сидевший чуть выше перевала наблюдатель передал, что по тропе идет цепочка людей, а чуть позже — что насчитал двадцать пять человек. Вася с Марком переглянулись — должно же быть девятнадцать? — но сообразили, что это могут быть проводники, экипаж катера, да и на пристани наблюдатель мог просто ошибиться на пару человек. Но расклад, пусть и немного, поменялся в пользу немцев и все теперь зависело от того, насколько они вооружены.

Вызвав перевал, Вася уточнил, что у беглецов имеется как минимум две винтовки, полдесятка охотничьих ружей и, похоже, по пистолету на каждого. Это успокаивало — против «калашей», «узи» и одного пулемета так себе арсенальчик. Но только если никто из своих не накосячит.

Минут через пятьдесят на другом берегу одного из трех ручьев показались бредущие в колонну по одному люди. Вася, автоматически прикрыв бинокль ладонью, чтобы не бликанул от солнца, разглядывал альпийских туристов. В тирольских шапочках с перьями, с рюкзачками и альпенштоками, они походили на группу европейских пенсионеров — располневшие, седые, с потными красными рожами, то и дело встававшие отдышатся.

И нихрена не походили на тот образ эсэсовских стервятников из многочисленных фильмов. Вася ощутил мгновенную жалость, но тут же вспомнил фамилии бредущих и жалость так же мгновенно улетучилась.

Фашисты пересекли ручей и добрались до ориентира.

— Хальт! — рявкнул в матюгальник Марк. — Ваффен цу боден! Хенде хох!

Шедший впереди проводник аж присел от неожиданности, следовавший за ним немец мгновенно побледнел, кто-то выронил альпеншток и он с сухим треском прокатился по камням… Да, не орлы, дятлы — у кого подогнулись ноги, кто хватал ртом воздух или пучил глаза, и только двое сообразили потянуть оружие с плеч. Вася, ни секунды не колеблясь, выстрелил в унисон с одним из миристов и два тела рухнули на тропу — промахнуться метров с двадцати нереально.