Чтение онлайн

И в голове самопроизвольно сформировался попросту безумный план, хотя когда было иначе?

– Тупая скотина!
– загрохотал с ненавистью в голосе я, быстро наращивая в теле всю доступную мощь. И за пяток мгновений приблизившись к стенке желудка вонзил в него вначале один джад, а после и другой, однако ничего не произошло и не найдя ничего лучше я стал карабкаться к краю пищевода.
– Ты сожрал не того реанорца, падла! Ты сам себе подписал смертный приговор!

Если это умирают те, кто я думаю, то продержитесь еще немного и не вздумайте подыхать все до единого. Иначе пленю древнего лича, притащу его к вашим могилам, подниму вас мертвецами и уже самолично прикончу тупоголовых болванов.

Правда, вынужден был признать, что без ноги и с мучительной болью по всему телу передвигаться было неудобно и тяжело. Когда я уже был у пяти разных пищеводов, один из джадов пришлось загнать как можно глубже в стенку и опереться на него уцелевшей ногой. И пока правая рука всё еще держалась за второй джад, левой я тотчас призвал громовое копьё и, невольно сконцентрировавшись, отдался во власть слуха.

Звуки яростного пламени гидры. Крики умирающих людей. Урчащие звуки и шелест перерабатываемой плоти, где-то внизу. И наконец, я смог ощутить столь желанный звук биения массивного сердца.

– На всё воля Бездны! Совсем скоро рунное тело будет со мной!
– безумно и садистски рассмеялся я, невзирая на боль и страдания, пока левая рука направляла копьё в нужную сторону, ориентируясь лишь на слух.
– Надеюсь, твоё проклятое сердце мне не понадобится для дальнейшего развития. А теперь прощай, кусок аллармского дерьма! Мёртвым ты будешь полезнее, чем живым! Ты ответишь за ногу этого реанорца!..

Пагуба дома Нор-Ата… Разрубающий вал…

Пагуба дома Нор-Ата… Рассекающий вал…

В завершение, сгусток квинтэссенции силы столпа империи как раз подошел к своему пику и под собственный безумный хохот с губ сорвалась та самая молитва реанорская молитва.

Аре кате ла тийз нор ам эс фэр …

А теперь…

Истребление кровавой молнии Реанора…

Битва длилась от силы минуту или максимум две, однако за это время увести саму гидру удалось всего на несколько сотен метров прочь от первоначального места и за такое невзрачное достижение пришлось заплатить жизнями более десятка изгоев. Две вспомогательные группы были полностью уничтожены, а на ногах от общего количества людей оставались лишь те самые столпы, но даже они уже оказались на грани, и из последних сил каким-то чудом тем удавалось защищаться и всячески укрываться от вездесущего пламени гидры благодаря изменившемуся ландшафту.

За столь непродолжительное сражение вся местность в радиусе километра стала преображаться в настоящее озеро, однако вода быстро испарялась, создавая подобие огромной воронки и это невзирая на то, что беснующееся бедствие явило только половину от своего тела и лишь пять свирепых голов.

Как ни странно, но из всех уникумов самыми полезными оказались лишь двое. Долгорукий и Огинская. С самого начала битвы Ольга и её стихия воды сосредоточились на защите соратников. Свет Алексея был спасательным кругом для остальных столпов, потому как постоянно ослеплял то одну, то другую голову гидры, а вот пламя Пожарского оказалось попросту бесполезным, так же как и ветер и земля Корецкого и Орлова. И эта троица была постоянной наживкой во время битвы.

Вот только с самого начала силы были совсем не равны.

– АРТЁМ!!!
– заорал во всё лёгкие заметно обгоревший Долгорукий, в очередной раз успешно ослепив сразу две головы и перекрикивая звук ревущего пламени.
– ЗАБИРАЙ ТОЛЮ С АРСЕНИЕМ И УХОДИТЕ!!! НЕТ СМЫСЛА ПОДЫХАТЬ ВСЕМ!!! Оленька, ты уж прости, милая, - с грустной улыбкой обернулся к девушке княжич, которая была за его спиной и сопротивлялась еще одной голове.
– Но нам с тобой придется остаться.

– Я понимаю, - вымучено ухмыльнулась и кивнула смертельно бледная графиня, у которой правая часть тела сильно пострадала от огня чудовища, а затем, отводя взор от головы гидры, она обратила глаза на водяной защитный купол.
– Ты тоже меня прости, Лёша, - вдруг выдохнула резко та, будто стала задыхаться.
– Но кажется сил у меня почти не остал…

Договорить Огинская не успела, потому как глаза её медленно закатились, изо рта и носа хлынула обильно кровь, и секунду спустя та распласталась на льду, а выставленная защита опала вниз водяным водопадом.

Не прошло и секунды, как сразу две обнажившиеся пасти, заметив спадающую защиту, с ликующим воплем устремились к Долгорукому, а одна помчалась в сторону графини, и над полем битвы раздался внезапно строенный испуганный крик Пожарского, Корецкого и Орлова. Тем не менее, никто из них не успевал подоспеть на помощь.

От устрашающего зрелища скорой смерти Алексей невольно улыбнулся и зажмурился. Вот только гибели после этого не последовало, а когда он всё-таки решился открыть глаза, то успел увидеть, как сразу все головы гидры с дикими и яростными криками боли и отчаяния резко устремились ввысь, а массивное тело попыталось дёрнуться в сторону. Но уже в следующее мгновение крик перешел на душераздирающий и пронзительный визг, а визг быстро перетек в хрипы и рычащие стоны.

Не прошло и двух вдохов как еле стоящие на ногах столпы стали свидетелями невероятного зрелища. Под собственные истошные хрипы, все пять голов гидры, словно в замедленной съёмке устремились вниз, а после с громоподобным грохотом одна за другой оказались на поверхности льда и снега, попутно с этим при каждом ударе о ландшафт, создавая мощные ударные волны. И самый большой из черепов бедствия, словно раскат грома приземлился в смертельной близости от Долгорукого и Огинской. Причем в последний момент мужчина успел подхватить девушку и отнести её на несколько метров прочь. Тем самым спасая от смерти.

– Это что за твою мать?!
– сипло выдал тяжело дышащий и бледный Пожарский, с недоверием глядя на огромную чешуйчатую голову, при этом прихрамывая на одну ногу.

– Оно что? Оно… сдохло?..
– протяжно выдыхая, осведомился Корецкий, подхватывая за плечо раненного Орлова, у которого напрочь было сожжена рука, и держался сейчас парень лишь на обезболивающих зельях и целебных эликсирах.

– Мы… мы её… убили?
– пролепетал граф, кривясь от боли в культе и отстранившись от друга, тотчас устало распластался на льду.

– Ты сам-то в это веришь, Толя?
– истерично гоготнул покачивающийся всем телом Долгорукий, потому как прилив адреналина заставлял невольно смеяться, но уже в следующий миг тот резко рванул к Огинской и, склонившись над девушкой, прислушался к её дыханию и сердцебиению, а после полученных доказательств, облегченно выдохнул.
– Жива!

Возникшая тишина стала тем самым связующим звеном, потому как не прошло и секунды, как все столпы оказалась в лежачем положении от нахлынувшей усталости. Даже нескончаемая вьюга затихла, и кроме тяжелого дыхания и хрипов уникумов ничего не было слышно.

Правда, в следующий миг, словно откуда-то издалека начал раздаваться веселый, надменный и совсем немного безумный мужской хохот и с каждой секундой тот становился всё ближе и ближе. В один из моментов четверо мужчин со страхом и удивлением в глазах смогли отыскать эпицентр того самого смеха, и все как один скрестили свои взгляды на голове гидры.

Эта часть тела монстра, словно насмехаясь над всеми, резко дёрнулась, заставляя отшатнуться от себя всех столпов. В ту же секунду череп твари еще раз нервно дёрнулся, и все, затаив дыхание отпрянули еще дальше, вот только вместо того, чтобы напасть и восстать, верхняя челюсть бедствия медленно начала приподниматься вверх, а секунду спустя оттуда раздался радостный и невероятно веселый голос.