Чтение онлайн

— Без подробностей. Зачем она приплыла?

— Море иногда дарит своим детям видения. Мне подарило кошмар про увлекаемого в пучину кракеном сына, прочим… О, их видения были разнообразны. Я вдоволь о них наслушалась сегодня вечером на Совете капитанов. Но все видения недвусмысленно требовали сниматься с якорей и следовать в тишайшую лагуну.

— С войной?

— А я знаю? Эти болваны приплыли и легли в дрейф, ожидая велений моря.

— А вы?

— Велела им отправляться на боковую и видеть вещие сны, напутствуя описанием количества и качества аквадоратской боевой эскадры и описанием артиллерийской батареи, от залпов которой отделяет лишь приказ тишайшего Муэрто. Но полно об этом. Ты сказала, что родишь мне внуков.

— При исполнении некоторых условий — непременно.

— И что я должна для этого сделать?

— Вы? — Я хихикнула. — Матушка, дети появляются, когда мужчина и женщина… Простите! В лимонаде точно нет алкоголя? Может, он забродил?

Трость свекрови приподнялась и оглушительно грохнула об пол.

— Простите, — еще раз пролепетала я. — Позвольте только сперва уточнить. История про форколских сирен, проклявших вашего сына, вранье?

— Да, — вздохнула матрона. — Есть такая детская болезнь, когда щеки распухают до абсолютно свинского подобия. Страшная болезнь, иногда смертельная. Девочки выживают чаще, мальчики, если выздоравливают, лишаются способности иметь потомство.

— Какой кошмар!

— Я была счастлива, что Чезаре выжил, потом уговаривала себя, что все к добру и именно последствия этой треклятой хворобы не позволяют наводнить наш остров бастардами.

— Это же чудесно!

— То, что твой супруг бабник?

— Что его не закляли сирены. Если прочие условия совпадут, мы с Чезаре отправимся на Форколу и будем умолять тамошнюю главу об излечении. Атаргате, это матриарх, до крайности чадолюбива, впрочем, как весь род сирен. Она непременно поможет.

— О каких условиях ты постоянно твердишь?

— Желание его серенити. — Я ощутила на щеках предательскую влагу. — Хотя, знаете, это не обязательно. Даже после развода я обещаю уговорить Атаргате. Вы получите внуков, синьора Муэрто, а дож — наследника. Только… Нет, я не торгуюсь, честное слово. Пообещайте мне, пожалуйста, отпустить Паолу, то есть Зару. Я ее сегодня спасла, а у спасителя перед спасенным есть обязательства чести. Ну, вы знаете?

— Почему ты ревешь? — спросила строго Матрона.

— Не знаю! Все так запутанно! Мы поженились с Чезаре потому, что этого требовала политика. Я не хотела! Но потом…

— Тебе понравилось быть догарессой?

— Да! Это так интересно! Море забот, океан проблем, и невыразимое удовольствие, когда ты их разрешаешь.

— Политика?

— Кажется, я для нее рождена. — Я знала, что синьора Маддалена ненавидит политику, знала, но продолжала говорить правду. — Это как быть частью сложного механизма, но лежать до поры до времени на столе мастера. И вот он ставит на место эту деталь, зубчики со щелчком входят в предназначенные для них пазы, и механизм приходит в движение. Понимаете? Я эта деталь. И оказалась на своем месте.

— Чезаре, — вздохнула матрона.

— Он тоже деталь! Самая главная. Без него все рухнет.

— Глупые дети, играете в свою политику, будто в салочки. Этот «главный винтик» погряз в интригах, отправил меня из города в гробу, только бы не разрушать своей конструкции.

— Чезаре разве не включил в нее вас?

— Мальчишка! Он даже не подозревал, что подле него во дворце орудует вампирша. Он искал шпионов султаната.

— Но вы не пожелали оставаться в стороне.

— Старая дура! Я ведь поняла, что Паола вампир, буквально сегодня. Мы с Чикко провожали синьора Копальди… Кстати, спасибо тебе за мадженту. Это удивительно, но она каким-то волшебным образом умеет притуплять мои боли.

— Чудесно, — ревниво процедила я, сразу же этого устыдившись. — Нет. Это и правда замечательно. Вы провожали Артуро?

— Он болтал что-то о саламандрах в связи с вампирами. О том, как крошка Чикко приводит в трепет чудовищного князя. И мне вдруг пришло в голову, что не только его. Я вспомнила ненависть синьорины Раффаэле к огненным ящеркам, то, как она двигалась, стараясь огибать по большой дуге замковые камины, как опасливо косилась на огонь, когда приходилось быть рядом. Синьор Копальди отчалил, а я позвала двух матросов, чтоб они прочесали пристани и привезли мне девицу с алой гондолы.

— Вы знали о лодке?

— От Артуро. Он несколько раз до этого отлучался в город и приносил сплетни.

Мне показалось, освещение каюты несколько изменилось. Я выглянула наружу, там разгорался рассвет.

— Вы что-то решили, матушка? Вампирша в обмен на внуков.

— Все-таки торгуешься?

— Я аквадоратка, синьора, торговля у нас в крови, — смутившись, пробормотала я.

— Внуки, вампирша. Что ты собираешься ей сказать?

— Предложу сдать подельников и подружиться со мной.

— Она согласится?

— Я бы согласилась. Прочие типы из ее команды навязаны Заре султаном, они не семья, не любовники и, подозреваю, даже не приятели. Я слышала ее разговор с одним из этих инородцев и, хотя слов не понимала, дружелюбием там даже не пахло.

Матрона помолчала, отпила вина, задумчиво посмотрела на стол, на табурет, в сторону двери.

— Ты ведь не любишь своего мужа?

— Как можно?

— Не юли!

— Как можно его не любить?

Свекровь недоверчиво хмыкнула:

— Такого красавчика?

— Такого его, — вздохнула я. — Чезаре как море, как солнце, как ветер.

— И как винтик?

— Да! — Я начала горячиться. — Он как все это и как что-то большее. Он самый умный, хитрый и справедливый изо всех синьоров тишайшей Аквадораты и всего мира. Он тащит на своих плечах всю эту рассыпающуюся махину нашей благословенной республики, но умудряется сохранить в себе человечность. И да, он самый красивый, и самый желанный, и даже уродливая золотая шапка не может испортить его красоты.

— Шапка! — расхохоталась синьора Муэрто. — О чем бы кто ни говорил, а этой шапкой все заканчивается. Ладно, тишайшая невестка, забирай свою вампиршу, свою саламандру и ворох своих политических интриг.

— Матушка, — потупилась я, — Чикко я забрать не смогу. Кажется, она сама выбирает, с кем быть. Поэтому, если она решит остаться с вами, вы же ее не прогоните?

— Не прогоню.

Обрадованная, я потопала к выходу, но на пороге остановилась.

— А давайте я приглашу вас с собой?