Чтение онлайн

Пролистав пару страниц, где монах подробно описывал, как молился за спасение душ, я нашел очередной любопытный абзац:

«…Мы уносим книги на нижние уровни, инструменты, еду и бочки с запасами пресной воды, регенераторы воздуха, батареи. Настоятель просил инженеров попытаться сохранить главный храм, но те отказали – затопленные участки пройдут ниже, там почему-то удобнее. Не знаю, есть ли в этом смысл, но надеюсь на промысел Божий. Сам же я планирую остаться, поддерживать молитвой и делом тех воинов, что продолжают оборонять проходы в зараженные гроты. Мы готовимся, так как чувствуем – зло скоро пойдет в наступление.

Кстати, шлюз в обитель теургов, много дней остававшийся запертым, наконец открылся. Последние пятеро, хранившие богомерзкие знания древних, вышли к нам. И теперь я понял, почему так долго тянули. Тьма действовала на теургов гораздо сильнее, чем на любого из нас. Звала. Соблазняла. Запутывала. Я поразился, когда столкнулся с ними. Худыми, будто высушенными месяцами аскезы, с безумными глазами, потемневшими лицами. Ходячие скелеты, а не люди.

Однако сопротивлялись. И пока прятались в обители Анклава, создали защиту, одежду. Или скорее доспехи из красных металлических нитей… наверное, эти приспособления можно назвать именно так. В руках теурги держали жезлы с каббалистическими символами и короткие багряные клинки. Множество ящиков с ножами и патронами из того же материала передали гвардам, несколько свитков и книг – уходящим братьям во Христе.

Последние теурги не собирались возвращаться. Я видел, как глава Анклава запечатал обитель своим медальоном, похожим на крест, заключенный в круг.

Боже, прости, я ошибался».

Я приподнял брови и задумчиво потрогал пожелтевшую от времени бумагу. Кажется, наткнулся на упоминание о первом прототипе оков. И раньше встречал ссылки, что селенит впервые создали теурги, но теперь ясно для чего. Оружие и защита. Некий экранирующий контур вокруг человека, связанного с Изнанкой, от воздействия Вестников.

Что ж, я также прекрасно знал, что Церковь пользуется наследием Анклава. Лицемерно называет мощами, знамениями и чудесами Господа. И идею оков они явно позаимствовали. Но сильно переработали, превратили устройства в татуировки, которые невозможно снять. Добавили небольшие изменения, призванные дополнительно ограничивать способность воздействия на окружающее пространство. Иными словами, подчинили прямых конкурентов.

А ведь судя по данному тексту, теурги сами поделились технологиями. И что за ключ от обители? Не раз читывал похожие описания о первом Прорыве, но на данное упоминание наткнулся впервые. Странно. Впрочем, книг на тему полным-полно, все не изучить. И мистификаций хватало, рассказчики любили присочинить. Странно, но любопытно. И дает простор для гипотез.

С другой стороны, заказ мог быть ловушкой Церкви, жаждущей разжиться новыми артефактами, а заодно сократить поголовье искателей. И почему записи пропустили? Ведь святоши годами выискивали крамолу в хранилищах знаний, а тут прямым текстом говорится о неприятных вещах.

Я вновь повертел томик в руках и хмыкнул – более безликой книги и не найти. Название неброское, рукописная и на вид древняя, явно в единственном экземпляре. На обложке никаких тебе пафосных фраз, намекающих на откровение, сокрытое на страницах, только годы соответствовали тому, что запросил. Иной исследователь не взглянул бы, а я привык вычесывать крохи знаний частым гребнем.

Любопытно, но пока бесполезно. Пожав плечами, я вновь пробежался взглядом по строчкам:

«…Два теурга погибли, прикрывая наше отступление. Обоих окатило черным дымом из соседних тоннелей. От мэтров остались кляксы, в коих плавали обрывки одежды, обувь, металл. Третий умер, отбиваясь от мелких слепых исчадий. Резал ножом, кричал на непонятном наречии, а тщедушные тельца горели, как промасленная ткань. Стоило отвлечься на секунду, исчез, словно растворился.

…Последние шаги дались непросто. Тьма атаковала раз за разом. Черным дымом, страхом и кошмарами, немощью и безумием. Бойцы умирали один за другим. Одни истекали кровью, другие слепли, третьи выкашливали легкие или начинали превращаться в нечто ужасное. Мы отступали, вновь останавливались, ибо следовало дать время тем, кто укреплял новый рубеж. Жгли, поливали морской водой, стреляли.

Когда до Врат осталось пару сотен футов, к нам на помощь пришли последние теурги. Я не знаю, что они сделали и как, но вокруг них вибрировал воздух, сила обжигала, а глаза мерцали в темноте. Глава Анклава и последний ученик шагнули вперед, а Тьма попятилась, отступила.

На краткий миг почудилось, что они победят, изгонят Вестников. Но затем один из теургов оглянулся и крикнул:

– Уходите!

Его кожа почернела и отваливалась целыми лоскутами, глаза вытекли. Доспехи из красного материала раскалились, а одежда начала тлеть. Он умирал. Они оба умирали, но нам дали возможность спастись. И тогда мы побежали. Остатки гвардов, монахи – искалеченные, измотанные, обезумевшие от страха. И успели, прежде чем Врата, сотворенные теургами, закрылись. Сами же теурги остались там…»

Убедившись, что далее по тексту монах рассказывает о первых днях темноты, о том, как жители пытаются выжить после спасения, я закрыл дневник и задумался. Что в сухом остатке? Немногое. О загадочном ключе лишь одно упоминание, дальше по тексту Аерин больше о нем не заикался. И куда делся медальон после битвы, загадка. Возможно, до сих пор валяется у главных Врат, в Лимбе, на теле мертвого теурга. Если так, то стоит поискать другой заказ. Сунься я напрямик, Тьма сожрет с не меньшим удовольствием, чем тех несчастных.

Кроме того, Коул прав: летопись Исхода, возможно, давно сгнила. Да, в старину укрепляли книги магическими печатями, контуры защищали знания от посягательств влаги и времени. Но если уровень затоплен, фолиант вряд ли остался в сохранности.

Упрямство заставило вернуться к каталогу и поискать карточку, соответствующую подшивке карт и планов района. Оглянувшись, хотел позвать студента, но неожиданно для себя обнаружил, что тот куда-то подевался.

Паренек вроде сидел за дальним столом и сонно клевал носом. Потом вдруг забеспокоился, ушел в полумрак зала. Да и сейчас я чувствовал его волнение.

Странно. Что такого могло произойти?..

Но, прежде чем я успел что-либо сказать или сделать, раздались легкие шаги, и студент вышел из-за дальнего стеллажа.

– Что-то еще, мистер?

– Да, – ответил я. – Все в порядке?

– Конечно… позвольте!

Солгал. Причем крайне неумело. Тем не менее отобрал у меня карточку и бросил на нее взгляд. Развернулся, но сбился с шага, почти споткнулся и на миг изменился в лице.

– Точно?

– Д-да. Просто не помню, где данная секция, – вновь соврал парень. – Подождите немного, я поищу.

Он ушел в полумрак зала чересчур торопливо, скрылся за стеллажами. А я поколебался минуту и, мягко ступая, направился за ним.

Что тебя так испугало, парень? Я? Или вопрос?..

Сумрак окутал будто плащ. Мягкий и уютный, пахнущий пылью и бумагой. Где-то вдалеке мерцал фонарь, левее второй. А вокруг стояли книги: большие и маленькие, потрепанные и почти новые. В металлических обложках, в тканевых, кожаных. И, наверное, я бы мог заблудиться, как в лабиринте, если б не эмоциональный след студента. Я чувствовал парня, почти видел, как ниточку, уводящую вдаль за длинный шкаф, мимо каких-то контейнеров к дальней стене.