Чтение онлайн

И верно, рекламы новых гностических приспособлений хватало. Заметки о происшествиях в нижнем городе, некрологи, афиши театров и цирков, интервью с какими-то важными дельцами, разбор законодательных инициатив и заказные чернушные рецензии.

Цены, болги, туату, строительства храмов, балы и концерты, преступления…

Настроения вчитываться и вникать в жизнь давно чуждого города не было. Я знал, надо. Но испытывал отвращение и апатию. И потому перевернул страницу, закрывая разворот, собрался встать и пойти в ванную.

Но тут взгляд случайно скользнул по фотографии какого-то священника на фоне изукрашенных фигурным литьем ворот храма. Я затаил дыхание, не понимая, что привлекло внимание. Наклонился и всмотрелся внимательнее, изумленно приподнял брови. Быстро перевел взгляд на заголовок – Абрахам Мак-Молоуни получает должность епископа.

Что?..

Протерев глаза кулаками, вновь вчитался в текст:

«…получает должность епископа ордена Госпитальеров в епархии Тары. Лорд Ланти Мак-Молоуни поздравил сына и объявил большой прием в гроте фамилии тридцатого числа второго месяца осени. Приглашены представители Старших домов, а также высшее духовенство и военные чины. В программе анонсирована пышная церковная служба, бал и банкет, выступление лучших музыкантов…»

С фотографии на меня смотрел высокий нестарый мужчина с цепким взглядом черных глаз, кривой улыбкой, коротким ежиком волос. Судя по властному лицу, расслабленной позе и широким плечам – далеко не аскет, а скорее политик от мира религии. Но обряжен в черную рясу, на груди массивная цепь с медальоном в виде простого креста, заключенного в круг.

В воображении сразу вспыхнула картинка, нарисованная повествованием монаха Аерина во время битвы в Лимбе: изможденные теурги в ажурных доспехах из красной селенитовой проволоки покидают обитель, запечатывают врата артефактом, похожим на подвеску новоиспеченного епископа.

– Да ладно! – пробормотал я пораженно. – Таких совпадений не бывает.

Или случаются?..

Помедлив мгновение, я прикинул – два дня в запасе. Отмечать назначение епископа в Самайн не рискнули, не к лицу для рода священнослужителей что-то затевать в языческий праздник. В День Всех Святых тоже не особо к месту, так что решили чуть раньше. Но время есть. Если помогут Фергюс и Дампир, могу успеть.

Рискнуть?..

Призрачный авантюрист в душе широко ухмыльнулся.

– Господи, Ормонд, этот кошмар правда позади?..

В голосе Брана сквозила смесь безмерной усталости, отвращения и вместе с тем облегчения. В ответ я криво ухмыльнулся, скосил глаз на растрепанного и вспотевшего, красного от смущения и злости друга, безжалостно добил:

– Только начался.

– Спаси и сохрани!

– Сам вызвался составить компанию, дружище. Так что наслаждайся высшим обществом.

Широким жестом я обвел огромный холл, сверкающий огнями, золотом, лживыми улыбками, благоухающий изысканными духами, наполненный гулом голосов и мелодичной музыкой, пестрящий нарядами и гербами домов.

Пугливо оглядевшись, Бран поежился. И, пожалуй, смущение бывалого моряка заставило меня самого скорчить хорошую мину при плохой игре, изобразив иронию и цинизм. Внутри же я кипел и исторгал проклятия, в воображении пинал холеные морды, сочащиеся пафосом и высокомерием.

Отвык я. Да и привыкал ли?.. Давно сроднился с судьбой авантюриста-искателя без права повернуть назад. По правде говоря, и не хотел возвращаться, такое существование полностью устраивало.

Прошлое само отвергло. А я топнул ногой в ответ.

Как ни парадоксально, ошибся. Потому как теперь, когда оно властно позвало обратно, я не смог отвертеться. Но очень хотелось. Плюнуть и послать. Злобно и грязно.

Но не получилось. Тени умеют быть настойчивыми.

Или пока не получилось.

Я не соврал и в малости. То было лишь начало. Но какое унизительное.

И надо ж проклятому распорядителю на входе в грот Мак-Молоуни громогласно прокричать мое имя и титул. Что хуже – последующие секунды тишины или разразившаяся затем буря, – не знаю.

«Оу, лорд Мак-Моран, вы живы? А Лиадан говорила, куда-то пропали. Мы думали, погибли, как ваш батюшка… Радость-то какая! Радость!»

«Ормонд, а разве вы не в монастыре? Нолан вроде сказал, что приняли постриг».

«Мак-Моран, приветствую в обществе! Очень рад, что столь громкая фамилия воскресла после долгих лет тишины… О, а кто с вами? Слуга? Телохранитель? Очень осмотрительно».

«Лорд, вы так скромны в своей одежде. Господи, так мило и стильно!..»

Голоса превращались в навязчивое гудение, а в глазах рябило от множества лиц, разноцветных нарядов, нарочитой роскоши обстановки, фотовспышек. Позолота всюду: на стенах, на люстрах, шторах из тончайшего паутинного шелка, на мебели из настоящего дерева, на пушистых коврах. Обязательно в виде символов солнца, ликов Христа и апостолов, святых и ангелов.

И это в обители рода, славящегося набожностью и аскетизмом. Страшно представить, что творится в жилищах других, менее скромных. Наверное, и ночные горшки щеголяют благородным желтоватым оттенком.

Вместо благоговения изобилие вызывало раздражение. Особенно на фоне собственного грота, заросшего пылью и плесенью. Меня то и дело подмывало чихнуть. Привкус мощной смеси разнообразных духов лип к языку, першило и в глотке. Ко всему прочему благоухание резко контрастировало с вонью, незримо исходившей от их душ.

Эмпатия дар полезный. Постигаешь людей, настроение, мотивы. Иногда спасает от неприятностей. Но в толпе запах эмоций силен, практически оглушает. Ты видишь сотни масок, коими люди прикрывают истинное обличье. Дико хочется найти ванну и смыть с себя невидимую грязь.

Как замечательно, что не слышу мыслей. Иначе б сошел с ума. Особенно после того, как преодолел длинный тоннель, заполненный разряженными в пух и прах лицемерами. Многие считали нужным подойти и поприветствовать, выразить сочувствие, радость от встречи, участие. Но испытывали в лучшем случае презрение или холодное любопытство.

Где-то в толпе краем глаза заметил Нолана и Лиадан. Дядя щеголял в зауженных брюках и черном сюртуке, на груди толстая золотая цепь, а рукава блещут бриллиантовыми запонками. Жидкие волосы размазаны по бугристому черепу, на губах хмурая улыбка. Тетя же обрядилась в пышное, почти свадебное платье, обвешанное дорогими висюльками столь густо, что смахивало на люстру. Сама худая как швабра, нескладная и злющая. Любимые родственники не могли пропустить столь громкий прием. Претензию на титул надо чем-то подкреплять, как можно чаще мелькать среди знати – вдруг да получится договориться, заручиться поддержкой.