Чтение онлайн

Черные жрицы и Надя остались одни, даже хозяин ресторана скрылся на кухне. Царевна стояла посреди пустого зала, гордо подняв голову.

— Как ты выбралась оттуда?

Надя молчала.

— Ты видела его? Правда видела?

— Это ложь, сестра, — вмешалась одна из жриц. — Она просто нашла способ выбраться из комнаты, а теперь врет.

Надя продолжала молчать, но не могла сдержать улыбки.

Сестра Стерр вдруг бросилась к ней, схватила за плечи и сильно встряхнула. У царевны клацнули зубы.

— Поговорим, соплячка?

Надя, уже не сдерживаясь, рассмеялась жрицам в лицо, и те растерялись.

— Забирайте ее, — приказала сестра Стерр. — Поговорим в храме. Врет она или получила в подарок то, что было предназначено сестре Анике…

Надя отступила на шаг, уперлась поясницей в стол. Она точно знала, что с ней будет: жрицы запрут ее в дальней комнате храма, снимут все, что хоть отдаленно напоминает артефакт, и даже, когда узнают кто она, не испугаются. Посадят на цепь или запрут в башне, в зависимости от того, поверят ли в ее избранность или захотят устранить соперницу.

Роджер ударил кулаком по стене траттории, разбивая костяшки пальцев. Случайный прохожий обернулся и замер, перестав дышать. В ресторане застыли жрицы и девочка, носящая его кольцо. Пойманной на лету пылинкой весь Яблоневый Край замер по его приказу, а дверная ручка вновь не ложилась в руку.

— Что ты делаешь здесь?

Мокошь стояла в шаге от него, насмешливо щурясь. И правда — что?

— Собираешься вмешаться, милый?

— Я в ответе за нее.

— Не стоит. Или назови невестой, или иди прочь.

Он облизал губы. Он молчал.

— Надежда — дорогая жемчужина, брат. Если ты отказываешься, я подарю ее другому.

Мгновение они смотрели друг другу в глаза. Мокошь не лгала.

Какое ему дело?! Пусть отдает! Если не будет в мире женщины, любящей его, разве много он теряет? Теряет. Что-то неуловимое. Что-то ценное.

— Не спеши, сестра. Девочка дала мне обещание, и пока не нарушила — ее жизнь принадлежит мне.

Роджер развернулся и пошел по улице. Краски вокруг поблекли, прохожие исчезли, и он уже шел по улице города Хель.

— Эол, я верну тебе имя. Забери ее оттуда.

Легкокрылый появился сразу. Смотрел испуганно.

— Знаю, что скажу глупость, но… Ты в порядке, дядюшка?

Роджер долго смотрел под ноги на рисунок трещин по брусчатке, и чем дольше тянулась пауза, тем очевиднее было, почему он молчит. Эол смущенно отвернулся, сделал вид, что рассматривает темные окна домов.

— Просто сделай это, Сарма.

Легкокрылый пропал.

Роджер поморщился, растирая грудь. Над Царством Мертвых стоял звон разбитого стекла.

Сестра Стерр осталась стоять на месте, жрицы подбежали, подхватили Надю под руки крепко и решительно.

— Вот дура!

Царевна вздрогнула и повернула голову. Эол небрежно присел на край стола рядом с ней.

— Вот дура! — повторил Легкокрылый. — Сама говорила, что чувствует твою избранность и всякое такое, а теперь тянет руки к твоим подаркам.

Жрицы замерли.

— Стыдно, сестра Стерр! — покачал головой бог. — Стыдно отправлять глупых барышень в постель непонятно к кому, стыдно устраивать сцены, если вы не оказались той самой… Дядюшка передавал, что очень вами недоволен.

Эол улыбнулся, подмигнул Наде, и они оба оказались на каменной площадке под открытым небом где-то на склоне горы.

— Спасибо.

Бог беззаботно пожал плечами и уселся на каменный пол. Царевна огляделась.

Круглая площадка из мрамора была окружена восемью колоннами, высокими, но лишенными свода. Вместо потолка над ними плыли перья облаков и тихо двигалось к зениту солнце. Пахло скошенной травой, жаром летнего полудня, водорослями с моря. Склон уходил вниз, все круче и круче, и обрывался в сотнях шагов южнее. А дальше до самого горизонта было лишь ровное, одинокое море. Отсюда оно и впрямь выглядело Цветным: колонии разноцветного планктона, коралловых лесов и отмелей делали его пятнистым, как лоскутное одеяло — желтым, бирюзовым, фиалковым, темно-бордовым и синим. Надя села рядом с богом. Камень нагрелся под солнцем, прикасаться к нему было приятно. Трещали кузнечики.

— Где мы?

— Это мой храм.

Надя посмотрела на бога недоверчиво. Эол усмехнулся, лег на теплый камень, подложив под голову руки.

— Мое любимое место. Море, солнце и я. Здесь ведь хорошо, правда?

— Эол, ты видел Роджера?

Бог закрыл глаза, наслаждаясь солнечным светом, и неопределенно пожал плечами.

— Как он? Сильно сердится?

Легкокрылый рассмеялся.

— Необычайно, тетушка! Приказал отнести тебя в Гритдж и забрать кольцо.

Надя улыбнулась, совсем не обидевшись.

— Пусть придет и заберет сам. Это не тот подарок, который возвращают через третьих лиц. Эол…

Она наконец решилась спросить:

— Сколько их было до меня? Невест?

Легкокрылый открыл глаза, посмотрел на нее снизу вверх:

— Много. Но подумай сама, кому еще быть спутником Смерти, как не Надежде?

…Роджер знал еще один способ защитить ее, не делая своей женой. Простой и сложный одновременно — сделать чародейкой. Если он поможет девочке получить власть над магией, то не нужно будет следовать за ней по пятам.

Библиотека мертвых книг. Архивариус, такой же древний, как книги, с треснувшим пергаментом вместо кожи и стеклянными моноклями глаз.

— Что ищете, господин?

— Как в старые времена становились чародеями?

— Рецепт не записан в книгах. Они передавали его от учителя к ученику и ценой жизни хранили секрет.

— Живые давно умерли, но в нашем царстве есть еще кто-то, кто помнит?

— Последний чародей умер два века назад, господин. Их души давно искупили свои грехи и ушли в новое рождение.

— Никого не осталось?

— Может быть…

— Договаривай!

— Есть беспамятные. На озере Коцит.

Роджер сжал зубы.

Озеро лежало на вершине горы Флегии у подножья маяка. Он появился в центре — черная точка на белом ледяном блюде.

— Все ко мне, — приказал бог.

Тени, подчиненные его воле поползли по склонам вниз на гладь замерзшего озера к ногам своего господина.

Роджер ждал, скрестив руки на груди и всматриваясь в лица. Он еще помнил, что у них были лица, хотя сами тени давно забыли их. С каждым годом они становились все бледнее. Роджер помнил, как после Белой войны они попали в его мир. Он помнил изможденные, осунувшиеся лица, доспехи, украшенные искусной чеканкой, и шлемы с драконьими головами. Уже тогда они выглядели потерянными.