Чтение онлайн

— Отбиваться нечем, у меня коробки пустые.

— Это даже к лучшему. Вдруг это наши, а ты по ним стрелять…

— Это для тебя они ваши, а для меня все, кто по мне стреляет, — враги.

Возразить нечего, да и некогда… Я уже вижу, что нас сзади атакуют четыре истребителя. Вот заходит первая пара. Свалившись на крыло, ныряю под них. Пара проходит совсем рядом. Ото! «Як-3»!

— Влипли, Ленок! От этих мы не оторвемся!

Что-то еще в этих «Яках» заставляет меня в еще большей степени почувствовать всю безысходность нашего положения. Но что? Размышлять на эту тему мне не дают. В хвосте уже вторая пара. Однако резвые ребята! Ухожу из-под огня тем же маневром, импровизировать некогда. Успеваю заметить на фюзеляжах «Яков» изломанную молнией красную стрелу, а у другого на капоте еще и голову лося: сохатого с могучими рогами. Великое Время! Вот это нарвались! Это же дивизия Лосева, моя дивизия, более того — мой полк! И что-то еще… Так и есть!

«Яки» перестраиваются и проходят справа довольно близко. У каждого под кабиной по нескольку рядов звездочек, а у ведущего даже рядов не сосчитать. Вот мы и прилетели…

— Все, Лена, дальше некуда! Хорошо, что успели задание выполнить.

— Андрей, да неужели мы не отобьемся?

— От этих не отобьемся, те еще волки!

— Кто они такие?

— Молнии, Ленок. Сохатые Молнии! Видела, по скольку у них звездочек на фюзеляжах?

— Ой, мамочка! Что будем делать, Андрюша?

— Подергаемся, сколько можно… Хотя… Сейчас нас разъединят и будут рвать поодиночке. Помни, что я говорил, и не геройствуй, когда собьют…

Все, разговаривать больше некогда. Одна пара заходит в лоб, вторая падает сверху. Выхожу из-под удара, но Ангелику они успевают отсечь.

— Магистр! Вы видите нас?

— Видим, видим! Все чисто, будь спокоен, — отвечает Магистр.

— Иди ты в схлопку! Тебя бы сюда…

Некогда ругаться, пара «Яков» пытается зайти мне в хвост. Нет, ребятки, это не так просто сделать. Хоть вы и Сохатые, но я же сам учил вас в свое время! Тут я вижу такое, что моментально забываю о своих преследователях.

Ангелика, оставшись одна, становится легкой добычей. Все ее попытки оторваться, уйти из-под огня, Сохатые пресекают умело и решительно. «Как школьнику драться с отборной шпаной?» — мелькает в уме цитата из Высоцкого. Пара Сохатых аккуратненько, как на учениях, пристраивается ей в хвост и заходит в атаку. Бросаюсь на перехват. Вот ведущий Сохатых попадает в прицел, жму на гашетку. Пушка, коротко ту-тукнув, замолкает.

А, дьявол! Бросаю свой самолет между «Яком» и Ангеликой, пытаясь прикрыть ее собой. Мой «мессер» дрожит от попаданий, но мотор цел. Лечу пока. И главное, все бесполезно! Пара, атаковавшая меня, сваливается на Ангелику сверху, а «ее» пара — у меня в хвосте. Резко маневрирую, пытаясь сбросить их или по крайней мере не дать стрелять прицельно. Замечаю шлейф дыма. Это, конечно, Ангелика! Да, так и есть. «Мессершмит» с номером 31 горит и теряет высоту. Сама-то она где?

Открывается фонарь, и человеческая фигурка камнем летит за борт. Раскрывается парашют. Слава Времени! Цела.

Разрывы снарядов на капоте мотора возвращают меня к действительности. Теперь моя очередь. Мотор вспыхивает и почти сразу гаснет, замолкнув. Правильно, гореть там уже нечему, бензин кончился. Будем прыгать. «Як», сбивший меня, проходит совсем рядом. Кроме многочисленных звездочек, вижу на борту две «Звезды Героя». Ого!

В этот момент замечаю впереди поле. Даже не поле, а аэродром. Не люблю прыгать с парашютом, попробую сесть. Тем более что самолет не горит, только дымится слегка. Попытка не пытка. Выпускаю шасси и планирую на аэродром. Подойдя поближе, замечаю на стоянках «Яки». Вот черти! Ведь они оттеснили нас к своему аэродрому. Ну и асы! Где они, кстати? Сзади, слева, тоже выпустили шасси.

Посадка удалась. «Мессершмит» прокатился в конец поля и замер. Ко мне бегут солдаты с автоматами. Не знаю, может быть, Курт Вольфсдорф в такой ситуации и застрелился бы, но мне что-то не хочется. Откидываю фонарь и выбрасываю свой «парабеллум» на землю. Затем вылезаю сам и поднимаю руки вверх. Меня быстро обыскивают и тычут стволом автомата в спину. Иди, мол. Покорно иду. Четверка наших победителей уже зарулила на стоянку. Летчики стоят у машин и с любопытством смотрят в мою сторону. Один из них что-то говорит, показывая на меня, подполковнику в полевой форме. Тот кричит конвойным:

— Ведите его в штаб, я сейчас приду!

Он заходит в штаб сразу за нами, забирает у конвойных мои документы, читает и, зло глядя на меня, цедит сквозь зубы:

— Эсэсовец!

— Гауптштурмфюрер Курт Вольфсдорф, заместитель командира второй эскадрильи, 82-й группы, 14-й воздушной эскадры СС «Валькирия», — представляюсь я.

Где-то я этого подполковника видел? Определенно. Но где? А тот хмыкает:

— Вы довольно хорошо говорите по-русски… Давно воюете?

— С сорок первого года.

— И успешно?

— Сорок три, нет, — поправляюсь я, — уже сорок четыре сбитых.

— Ого! Какого зверя ребята свалили! То-то они говорят, что пришлось повозиться. А что это вы все еще капитан, и только замкомэска?

Пожимаю плечами:

— Шнапс, женщины, неуживчивый характер.

— Ясно. У нас тоже так бывает.

Подполковник с минуту молчит, потом спрашивает, глядя на меня в упор:

— Знаете, как поступают у нас с эсэсовцами?

— Знаю.

— Жить хотите?

— А кто не хочет? Покажите мне его.

Подполковник смеется:

— Ну, здесь таких, кажется, нет. Вот что, капитан или, как вас там по-эсэсовски: гауптштурм… Тьфу, язык сломаешь. Вы отдаете себе отчет, что для вас война уже кончилась?

— Полагаю, что она уже кончилась для всего Рейха. Только еще не все это поняли.

— А вы когда поняли?

— Еще в сорок первом году.

— Отрадно видеть такого понятливого эсэсовца. Но тем не менее вы продолжали воевать.

— Я солдат, господин подполковник. В сорок первом вы тоже были у опасной черты, но ведь вы не прекратили бы драться без приказа…

Подполковник хмыкает и начинает допрос. Мне нет резона хранить секреты эсэсовской эскадры, и я рассказываю все о ее составе и задачах, указываю на карте аэродромы и сектор действий. Подполковник, помолчав, спрашивает:

— Так, так… Что-то не сходится, гауптман. Как же вы тогда здесь-то оказались? Или темните, или на разведку ходили, — с подозрением говорит подполковник.

— Никак нет, — я показываю на карте квадрат. — Вот здесь я с ведомым оторвался от эскадрильи и обнаружил В-29. Во время боя мы сильно уклонились к северу.

— Чем кончился ваш бой с «Суперкрепостью»?

— Она стала моим сорок четвертым… и последним.

— Вы сбили «Суперкрепость»?! — слышу я изумленный голос.

В штаб входит летчик в комбинезоне. Молния на груди расстегнута, и видны две Золотые Звезды.

— А американцы говорят, что она неприступна и неуязвима.

Летчик бросает на стол планшет, перчатки и шлемофон, выпивает залпом стакан воды, садится на табурет и с интересом разглядывает меня:

— Расскажите поподробнее, как вы это сделали?