Чтение онлайн

Молодых да ранних – хоть в меньшем числе, они удерживали-таки более опытных противников, превозмогая их навыки удалью и презрением к смерти.

Долго так продолжаться не могло, ибо безумство храбрых вскоре уступит холодной расчетливости, сменившись смертью храбрых.

И тут секира Хродгейра пришлась очень кстати.

Первым умер Эгиль – Кривой с маху рассек ему бок, отрубая заодно и руку с мечом.

Ногой оттолкнув падавшее тело, Хродгейр подхватил левой рукой оброненный клинок и пошел зверствовать дальше, пластая врага в обе руки.

Костя прикрывал ему спину, добавив пару раз контрольные удары, как вдруг оказался лицом к лицу с тем самым белокурым дренгом, которого обезоружил еще в Тролльвике, на виду у Гунульфа сэконунга.

«Белокурая бестия» его тоже узнал, взмахнул старым саксом, желая одним ударом покончить с обидчиком, но Плющ отбил клинок. В это мгновенье он различал малейшие детали, вплоть до пятнышек ржавчины на лезвии скрамасакса и капелек пота на ожесточенном лице противника. Вспомнился последний турнир и дю Барнстокр… Как он тогда сожалел, что лишен возможности выйти на бой с настоящим рыцарем или викингом, чтобы все было не понарошку, а взаправду.

Так вот оно, исполнение желаний!

Дренг был быстр, но слишком горяч, а оттого тороплив. Махи его не впечатляли отточенностью и страдали излишествами.

Сакс мелькнул, совершая обманное движение, но Костя не повелся.

Его меч разрубил белокурому горло – темная кровь так и брызнула, словно из кувшина выплеснули рубиновое вино.

Викинги дрогнули и стали отступать, а тут и Ракни пришел конец – с ближайшей крыши прилетела меткая стрела.

Хирдманы Хьельда пошли в атаку, а Кривой махнул секирой в сторону длинного дома.

– На крышу? – сообразил Костя.

– Туда!

Потеснив стрелков, засевших на земляной кровле, Плющ стал на колени, осматривая поле боя.

В это самое время в сече произошёл перелом – хирдманы сэконунга начали отходить. Отступление не перешло в бестолковый драп, все-таки и на стороне Гунульфа сражались настоящие воины, сильные, храбрые, закаленные в битвах, но некая поспешность в прореженных рядах дружины наблюдалась-таки.

Конунговы люди выжимали врага с территории поселка, ставшего ловушкой-загоном, но особо не геройствовали – силы берегли.

С сотню хирдманов сэконунга, почти целых или здорово израненных, грузной трусцой устремились к берегу.

Миновали рощицу и замерли как один.

Не сговариваясь, они издали дружный рев, в коем смешались обида, злоба, оторопь. Викинги ошеломленно рассматривали пустынные причалы и полыхавшие снекки. Прямо на их глазах одно из суденышек прогорело дотла – обуглившиеся борта сложились, просыпаясь золой, и полусожженное днище скрылось под водой.

И только облачко смрадного пара поплыло над фьордом.

– Вот это я понимаю! – довольно крякнул Хродгейр. – Теперь им отсюда не уйти! Все тут лягут!

С крыши было видно – и понятно – как сэконунг взвыл, потрясая мечом. Он потерял всё!

Ну почти всё.

Видимо, и ему самому пришла в голову та же мысль. Яростно обернувшись к своим, он указал мечом на лес и взял разбег. Хирд покорно понесся следом.

Пара лучников с частокола проводила их стрелами.

– Слезаем!

– То влезай, то слезай, – проворчал Плющ, впрочем вполне благодушно, ибо день удался.

Когда он спустился с крыши, улыбка его попригасла.

Десятки убитых и раненых валялись в пыли по всему поселку. Одни стонали, другие уже отмучились.

Пыль медленно впитывала кровь, драгоценной красной жидкости пролито было – ведра.

Свернувшаяся кровь стыла страшными лужами, подергивалась мутной пленочкой, удобряла траву, мешалась с навозом.

Лучники уже рыскали по улице, подбирая стрелы или выдергивая их из тел. Парочка пожилых женщин бродила, склоняясь к павшим, различая, свой или чужой.

Пару раз они подзывали ближайшего викинга, тот деловито добивал поверженного врага или, по эстафете, кликал дренгов, чтобы помогли утащить раненого из своих.

Из-за дома вывернул Хьельд конунг, весь залитый чужой кровью, даже лицо его было искраплено бурыми каплями.

Повертев головой, правитель Сокнхейда углядел Йодура и окликнул его.

Хевдинг приблизился, хромая.

– Красиво горят! – ухмыльнулся он.

Хьельд кивнул нетерпеливо.

– Куда Гунульф ушёл?

– Направился к урочищу Сломанного Меча. Я послал наших охотников следом, они доложат, где сэконунг лежку выберет.

Конунг мотнул головой, указывая на Сильбрвик:

– Возьми кнорр Ульфхама и дуй на тот берег. Проверь, там ли корабли. Дуй!

– Дую, – с готовностью ответил Беловолосый и покосился на Костю: – Эй, зелень! За мной!

Прихватив по дороге еще четверых молодцев, хевдинг направился к наусту местного купца Ульфхама Меченого.

Кнорр был покороче снекки, но шире ее.

В обводах этого торгового судна не было отточенности драккара, зато чувствовалась крепость, да и места под товар хватало – трюм занимал всю середину кнорра, так что веслами гребли только с носа и кормы.

Спустить кораблик было делом нетрудным.

Рассчитан он был на восьмерых гребцов, но и шестерых было довольно, а Йодур уселся за правило.

– Ежели наши упасли-таки драккары, – сказал хевдинг, – это хорошо. Сэконунг долго по лесам блукать не станет, все одно выйдет и придется ему как-то уговариваться с Хьельдом. Вот пущай и выкупает своего «Лебедя»! Нам лишний корабль ни к чему, сейчас, почитай, и на те, что есть, сажать некого…

– А если… Гунульф… – проговаривал Константин между гребками, – так и останется… в лесу?.. Нападать будет… на здешних. Они ж тоже там… Или искать драккар надумает… Просветят его местные… кого поймает… и отправится сэконунг… «Черного лебедя» спасать!

– Да какой из него нынче сэконунг! – хмыкнул Йодур. – Корабли растерял, хирд свой растерял… Кому он такой нужен? Изменила удача Гунульфу! А к Хьельду боги милостивы были. Коли не задумается сэконунг вовремя, то и последнее упустит.

Кнорр неторопливо пересек залив и отыскал потаенную протоку, ведущую в Разбойничью бухту.

Увидав, что небольшой водоем набит драккарами, гребцы дружно взревели, ликуя. На берег тотчас же высыпали диверсанты.

Узнав своих, они добавили шуму, а потом и Костя заголосил, приметив Бородина.