Чтение онлайн

Угрюмо бухали 122-миллиметровые орудия «ИС-2». С семисот метров снаряды пробивали и «Пантер», и «Тигров». «Четверок» – тех вообще чуть ли не насквозь.

На немецких позициях поднялось зарево, но никаких ответных мер не принималось – фрицы, похоже, не различали огонь из танковых пушек. На фоне артобстрела он терялся, и попадания относили на счет советских батарей.

Различить же силуэты танков за километр в потемках не представлялось возможным.

Иные из «Т-V» и «Т-IV» начинали двигаться, ерзая туда-сюда, в наивной уверенности, что так снаряды их минуют. Хотя советская артиллерия била по площадям, и куда именно угодит осколочно-фугасный, не угадаешь.

– Бронебойный, заряжай!

– Есть бронебойный! Б-бронебойный, готово…

– Федот! Двадцать градусов влево от подбитого «Тигра». Видишь, там что-то такое проезжает?

– Вижу! Низкое такое.

– Во-во! По-моему, это «Фердинанд»! А ну-ка, угости его. Огонь!

Бронебойный красиво вошел в бочину самоходки.

Лоб у «Фердинанда» был практически непробиваем – двести миллиметров брони! – а вот борта поддавались вполне. Вооруженная той же пушкой, что и «Тигр», самоходка наделала делов на той войне. Тогда она тоже «дебютировала» на Курской дуге – маломощные орудия «Т-34» ничего не могли ей сделать, разве что гусеницу перебить. «Фердинанд» этим и пользовался.

Правда, вскоре оказалось, что не все то золото, что блестит, – самоходка оказалась весьма ненадежной, да и бездорожье было для нее непроходимым – вязла, дура тяжеленная. Шестьдесят пять тонн! Не зря другим названием для «Фердинанда» было «Элефант», то бишь слон.

Силуэт этого «слона» различался легко. Если у советских САУ бронированная рубка находилась спереди, то у «Фердинанда», из-за большой длины ствола, она была смещена в корму.

Снаряд же, выпущенный Федотовым, влепился посередке, куроча двигатель и подрывая бензобаки. Первыми выскочили механик-водитель и радист, сидевшие спереди… Первыми и единственными – люк на рубке открылся, уже и эсэсовец показался, но в следующий момент его выдуло из люка столбом пламени.

«Пущай полетает…»

Третий снаряд промахнул под пушкой «Пантеры» и вколотился в корпус ее соседки. Попадание было удачным – детонация боекомплекта сместила башню на полметра, а уж что сталось с экипажем… Он испарился.

– Я – Зверобой! Меняем позицию!

План операции предусматривал пункты, которые бы не давались прусской логике. Например, смена позиции являла собой не отход, а приближение к вражескому стану.

Днем, даже находясь в засаде, подобное было бы слишком рискованно, а ночью… Почему бы и нет?

Сместившись, «Т-43» занял место между двумя возвышениями, поросшими бурьяном. Юркие «Т-80» тоже проехали вперед, заливая цели незримым светом.

– А ну-ка, осколочным!

– Есть осколочным!

Что-то панцергренадеры засуетились. Неужто догадались? Хотя вряд ли…

– Осколочным, готово!

– Огонь!

Яркая вспышка была неприятна ИК-прицелу, а уж до чего она не понравилась фашистам…

– Федот! Просвет видишь?

– Где танк разворачивается?

– Да!

– Так точно, вижу!

– Еще один осколочный. Надо унять их прыть.

– Осколочный, готово!

– Огонь!

Огня сразу добавилось. Неожиданно снаряд угодил по автоцистерне с бензином. Рвануло так, что любо-дорого.

И тут неожиданно развернулась башня одного из «Тигров». Его наводчик ничего не различал во тьме, но все же выпустил снаряд в сторону советских танков.

То ли заметил чего, то ли просто со злости пальнул. И попал!

– Тащ командир! Жукова подбили!

– Живой?

– Контузило! И башню заклинило.

– Заскалько! Цепляй Жукова на буксир и волоки.

– Есть!

– Так, ребята, заканчиваем выступление. Еще по паре снарядов, и уходим.

Тут же поднялась пальба – «ребята» спешили нанести врагу урон потяжелей.

Развернувшись и перестроившись, танки стали отходить.

– 2-й батальон! На исходную!

– Есть! Мы тут батарею накрыли немецкую. Ух, и салют был!

– Молодцы. Уходим!

Уйти по-английски не получилось – фашисты стали нервничать, открыли огонь наудачу, и в сторону советских танков, и в сторону голой степи. Судя по всему, разрывы снарядов, давая промельк света, дали-таки немцам «наводку».

К сожалению, танковый батальон скучился, пользуясь своей невидимостью, и пара снарядов, выпущенная немецкими «панцерзольдатен», нашла свои цели.

«ИСу» Каландадзе снаряд не причинил вреда – скользнул рикошетом, выбив сноп искр, а вот «Т-80» почти развалился надвое.

«Какая сволочь стреляла», Репнин видел четко – три «Пантеры» приближались, светя фарами, а потом танкистам пособили зенитчики – врубили полутораметровые прожектора «Флакшайнверфер», и потоки резкого света ударили чуть ли не физически ощутимо, ослепляя инфракрасные прицелы и выделяя цели.

Пара «Т-80» сразу проявила полезную инициативу – открыла огонь из пулеметов, не дожидаясь команды. Половина прожекторов погасла, но оставшихся хватило, чтобы наводчики «Т-V» прицелились.

Грохот стоял не слабый, поэтому выстрелов «Пантер» Геша не услыхал. Одна из немецких болванок задела башню «Т-43», и Репнин инстинктивно зажмурился, боясь, что окалина посечет лицо, но нет – в стали было вдвое больше никеля, чем обычно, металл сделался более вязким и не крошился.

– Мимо! – крикнул Борзых.

– Осколочным, заряжай!

– Бронебойным? – растерялся заряжающий-радист.

– Да по хрену «Пантеры»! Гасим свет!

– Есть осколочным! Осколочный, готово!

– Огонь!

У Федотова слезились глаза, даже когда он наводил орудие через обычный прицел – прожектор светил, как второе солнце, но попал-таки. Прицеп с «Флакшайнверфером» разорвало, а грузовик, который его тащил, опрокинуло.

Танкистам из батальона не потребовался приказ – огонь открыли все. Прожектора лопались один за другим, рассыпая искры, но даже короткой подсветки хватило опытным немецким танкистам, чтобы стрелять «по памяти».

Прилетело еще несколько снарядов от приближавшихся «Пантер». Полянский и Заскалько с ходу выбили две из них, третья остановилась и врубила задний ход. Далеко не ушла – 122-миллиметровый снаряд ее лобовая броня остановить не смогла.

Но за подбитых «Пантер» спешили мстить «Тигры». Началась пальба. Пушка «ахт-ахт» разнесла танку «Т-80» весь передок, осколками побив инфракрасный прожектор.

Командир танка сумел спастись. Раненый, он бросил табельное оружие, но подобрал раскуроченный осветитель, сохраняя военную тайну.