Чтение онлайн

Ведущий с благодарностью кивнул и продолжил:

– Но в начале нашего музыкального вечера я хотел бы уделить несколько минут освещению происшествия, случившегося на моих глазах. Даже не происшествия, а, не побоюсь этого слова, очередного позора без меры восхваляемого и излишне финансируемого военно-космического флота.

Лёгкое движение руки, и над столом появляется изображение тёмного лунного неба, перечёркнутого светящимися выхлопами торпедо-ракет.

– Вот, новый поворот, как пел когда-то самый знаменитый певец всех времён и народов, рано ушедший из жизни из-за нападок завистников и недоброжелателей. Да, поворот новый, но со старым унылым пейзажем за ним! Вот здесь мы видим так называемые испытания противометеоритной защиты шестого поколения «Кактус 12-М». И задаёмся вопросом – на что же потрачены колоссальные государственные средства, если новейшая система трое суток безуспешно пыталась сбить подвешенное на орбите Луны ржавое списанное корыто?

Давид воспользовался паузой, во время которой в эфир передавали отснятый на Луне ролик, и достал из кармана фляжку. Пара хороших глотков добавит в голос доверительности, а блеск в глазах придаст словам мужественность и определённую долю страстности. Женская часть аудитории будет в полном восторге!

– Эх, хорошо пошла! – после этих слов звукорежиссёр схватился за голову, но Шнейдеренко невозмутимо продолжил. – Вы заметили, уважаемые зрители, как хорошо пошла крайняя справа ракета? При стоимости двести пятьдесят тысяч рублей она не может лететь плохо! Но добиваться результата… увы. Если перефразировать другую песню великого исполнителя – мир не прогнётся под распил бюджета, и внешняя красота нашего вооружения никак не влияет на его эффективность. А сейчас мы прервёмся на рекламу! Оставайтесь с нами сейчас, сегодня и всегда! Давид Шнейдеренко и станция «Позолоченный дождь».

Уф-ф-ф… что ни говорите, а прямой эфир выматывает не меньше работы в марсианских рудниках. Сравнивать не приходилось, но наверняка так оно и есть. Шахтёрам не нужно держать внимание миллионов зрителей. Хорошо, пусть не миллионов, пусть двенадцати с половиной тысяч, как указано в бухгалтерских документах, но разве от этого легче?

Передышка получилась совсем короткой – Давид не успел сделать ещё один глоток из заветной фляжки, как дверь в студию с грохотом слетела с петель, придавив не вовремя подвернувшегося осветителя, и на пороге появился человек в строгом сером костюме. Мелькнула над раскрытой ладонью голограмма удостоверения.

– Гражданин Шнейдеренко?

– Да, это я, – с дрожью в голосе отозвался Давид.

– Пройдёмте, гражданин Шнейдеренко.

Аналогичную картину при желании можно было наблюдать почти во всех редакциях и студиях средств массовой информации, только не везде приглашение на беседу происходило столь же мирно, как в «Позолоченном дожде». Нет, никто не отстреливался от сотрудников комитета из «парабеллумов» и не подрывал себя гранатой, но в ряде случаем лучше бы было именно так. Сопротивляющийся враг есть существо полезное, предусмотренное многочисленными инструкциями, а тут…

В офисе сетевого журнала «Работница» главная редакторша вообще заперлась в туалете и выходить категорически отказывалась. Не применять же силу к возомнившей невесть что и мечтающей о насилии женщине?

Давид Шнейдеренко о масштабах проводимой операции не догадывался, поэтому потребовал вызвать адвоката.

– А зачем он вам нужен? – удивился вежливый человек в строгом сером костюме. – Вы не арестованы, а приглашены на собеседование. Вот по его результатам и будет принято решение о… Ну, вы понимаете?

– Я не понимаю и понимать не хочу!

– Ладно, попробуем зайти с другой стороны, – на стол опустился толстый фолиант с надписью на обложке «Уголовно-процессуальный кодекс ЗФ». – Сами нужную статью подберёте, гражданин Шнейдеренко, или помочь?

– Я протестую! В чём меня обвиняют?

– Помилуй боже! – воскликнул человек в сером костюме. – Какие могут быть обвинения? Мы просто хотели выяснить происхождение восьми золотых слитков, проданных вами в октябре две тысячи девяносто пятого года банку «АлександрЪ Лукашенко и сынЪ». Ну?

– Разве в этой стране продажа драгоценных металлов является преступлением? Покажите мне соответствующую статью.

– Спорить не буду, это не преступление. Но вот факт получения крупной суммы от лидера международной террористической организации наводит на размышления. Естественно с неблагоприятными и неутешительными лично для вас выводами.

– Чушь собачья! – возмутился Шнейдеренко. – Какие к чертям террористы?

– А кто же они?

– Профессор Хабомаи является директором исследовательского центра при Сянганском университете и никогда не был замечен в симпатиях к экстремистам. Он учёный, а не террорист.

– Да? И в какой же области работает упомянутый профессор Хабомаи?

– Прикладная ксенопсихология.

– В первый раз слышу про такую. Не просветите неуча?

– Почему бы нет? – Давид сделал усилие чтобы успокоиться, и заговорил хорошо поставленным голосом профессионального ведущего. – Прогрессивная мировая общественность готовится к моменту установления контакта с внеземными цивилизациями и обеспокоена ростом ксенофобских настроений в обществе. Исследовательским центром Сянганского университета выделены значительные средства на создание положительного образа инопланетных существ.

– А налоги?

– Какие налоги?

– Подоходный в том числе, – человек в строгом сером костюме укоризненно посмотрел на Шнейдеренко и тяжело вздохнул. – Они не заплачены, а вы продолжаете спать спокойно?

– Э-э-э… – удивился не находящий слов Давид.

– Меньше слов и больше дела, гражданин! Органы готовы временно закрыть глаза на некоторые шероховатости и недоразумения, но хорошее отношение требует взаимности. Вы меня понимаете?

Давид понимал. Причём настолько понимал, что был готов наступить на горло собственным принципам. Да и зачем нужна принципиальность, способная довести до цугундера? Тем более истории известны примеры, когда несгибаемые борцы за гражданские свободы охотно шли на сотрудничество с властями вообще и с Комитетом государственной безопасности в частности. А как не пойти, если припекает жизненно важные части организма? Своя шкура всяко дороже мифических ценностей…

Москва. Кремль. Кабинет президента Земной Федерации. 8 декабря 2097 года

– Вот такая вот складывается ситуация, товарищи, – министр обороны выключил запись. – Во всех показаниях упоминаются непонятные японцы, но на наш запрос министерство внутренних дел Поднебесной ответило, что названные люди не являются подданными Империи и уж тем более не работают директорами несуществующего исследовательского центра при закрытом семьдесят лет назад университете.

– Это не может быть формальной отпиской? – предположил командующий военно-космическим флотом. – Или просто соврали, а сами ведут собственную игру.

– Исключено, – покачал головой Сергей Кужугетович. – Им нет смысла врать, так как информация элементарно проверяется независимыми источниками. Более того, китайские товарищи крайне обеспокоены сложившейся ситуацией и предлагают объединить усилия. Я дал предварительное согласие.

Сообщению никто не удивился. Министр обороны по совместительству уже лет пятьдесят исполняет обязанности министров по чрезвычайным ситуациям и внутренних дел и в работе с иностранными коллегами имеет право на самостоятельные решения.