Чтение онлайн

— Что случилось, Владимир Ильич? — вождь продолжал заблуждаться насчёт личности собеседника. — Прислать комендантскую роту?

— Нет, — донеслось в ответ. — Лучше проследите, чтобы товарищи вернулись без задержки.

— Каким образом?

— Включаю портал перехода.

На стене засветился прямоугольник, переливающийся голубоватыми искрами. Ладно ещё шеф не стал выходить из образа, и в уголке портала блестела золотом надпись — "Сделано в СССР". Но, как мне кажется, знак качества тут был лишним. Он позже появился.

Сталин посмотрел на новое украшение кабинета, потом на меня, на Изю, сгребающего икру с тарелок в ведёрко для льда, на Лаврентия, растерянно протирающего пенсне, и сказал:

— Что же, товарищи…. Такие приказы нужно выполнять. Думаю, мы ещё встретимся. Вы сейчас в Конотоп, к местному леснику?

— Почти, Иосиф Виссарионович, — по возможности честно ответил я, и подошёл к порталу. — Даст Бог, увидимся.

Кабинет шефа встретил нас небывалым разгромом. Неужели Николай так распустился за сравнительно недолгое время? Вроде бы отсутствовали всего девять с небольшим месяцев, а тут такие перемены. Кстати, а где само начальство?

Из-под стола чуть показался краешком медный шлем римского центуриона.

— Кто здесь?

— А кого ждали?

— Это вы, — облегчённо выдохнул шеф, выполз из своего укрытия и снял блестящую кастрюлю с головы. — Я уже боялся….

Нет, не зря боялся. А вот с каской рановато расстался. Крылатый Такс появился неожиданно, задрал на лету лапу и, …. Орёл, как есть орёл. Даже больше, так как птицы столько не наделают.

— Он сквозь стены научился проходить, — пожаловался Чудотворец. — И ещё обзывается словами нехорошими.

— Что, говорить научился?

— Нет, только материться. Берегись…!

Мне то чего опасаться? Разве что того, что это летающее чудовище залижет до смерти. Вот он опять появился, и с радостным визгом бросился целоваться.

— Брысь, зараза! Отстань, говорю тебе. Дай лучше сам поцелую! Тебе кто разрешил помирать, собаке?

Такс не ответил, только всё старался залезть на голову, помогая себе крыльями. Интересно, отчего такая мутация образовалась? Изя, явно обрадованный встречей с воскресшим младшим другом, вывалил на стол спасённую со сталинского банкета икру.

— Кушай, дорогой, кушай. Совсем тебя, наверное, голодом заморили?

Умилившись хорошим аппетитом всеобщего любимца, мы как-то пропустили момент, когда шеф запустил в него солидным фолиантом, весом не менее пуда. Тяжёлая книга ударила Такса в бок и отбросила во всё ещё работающий портал, который после такого насилия с треском схлопнулся.

— Что же ты делаешь, гад? — возмутился Израил и ударил начальство в ухо.

Николай отлетел ко мне, и удачно подставился под хук с правой. Лаврентий Павлович, как истинный боец невидимого фронта, предпочёл не афишировать себя, а просто пнул сзади, удачно попав туда, куда и целился. Шеф скрючился, застонал и упал. Но через некоторое время чуть пришёл в себя и бросился бежать, выкрикивая на ходу:

— Завтра оба ко мне на ковёр! К девяти утра!

— А я? — возмутился Берия.

— А с тобой Бенкендорф разбираться будет!

Я обещал рассказать, с чего всё начиналось? Ну так слушайте.

На следующее утро мы и получили свои выговоры. И приказы о понижении в должности — нас переводили в отдел распределения и адаптации душ. Простыми ангелами. Да Бог с ними, с чинами. Сейчас другое беспокоило.

— Я его не брошу! — Изя стукнул пивной кружкой по столику.

— Надо что-то придумать.

— А чего тут думать, Гавриил Родионович? — Лаврентий закончил протирать пенсне и принялся за полировку нимба. — Действовать надо.

Обстановка местной пивнушки под названием "У Агасфера" располагала к неспешной беседе. Но времени не было. Мы планировали спасательную операцию по извлечению нашего Такса из параллельного мира.

— Не помешаю? — Перун Родионович, сейчас более известный под именем Ильи пророка, грузно опустился на стул. — У вас проблемы?

— А тебе чего? — огрызнулся я.

— Знаю способ.

— Говори.

— Здесь? Там одних инструкций на целую книгу наберётся. Но если не хотите….

— Хотим. Пошли отсюда. Коньяк брать?

Прошло два года. Прохладное лето 36-го.

Часовые у ворот встали по стойке смирно, пропуская сверкающий в лучах закатного солнца лимузин и три машины с охраной. Последняя остановилась, и из неё вышел высокий священник с двумя Георгиями на рясе. Он проводил взглядом "Чайку", которая, довольно урча мощным двигателем, подъехала ко входу сталинской дачи, и спросил:

— Никого больше не было?

— Никак нет, товарищ полковник. Ой, простите, отец Александр.

— Это хорошо, что мы первые. Давайте, бдите, через пару часов ещё гости подтянутся.

— Нас предупредили.

— Это хорошо, — повторил священник и благословил часовых. — Мир вам, дети мои. И миру — мир. А почему именно вы на посту в праздничный день? Залётчики?

Чернявый боец поправил фуражку и доложил:

— Наоборот, товарищ святой отец, отличники боевой и политической подготовки. Каменевские стрелки. Только мы татары, мусульмане значит, вот на Троицу и попали в наряд. Зато у нас на курбан-байрам выходной был.

— Зачем же под благословление подошли?

— Так ведь от старшего по званию. Оно не повредит. Нам мулла на политзанятиях объяснял.

— И много вас тут таких?

— Почти весь караул, отец Александр. Только снайпера из шаманистов-язычников будут, да пулемётчик Вася Илюмжинов — тот вообще буддист. С первой же очереди в нирвану уходит. Специалист!

Начальник патриаршей охраны хмыкнул, поправил кобуру на поясе, и отправился проверять территорию.

Сталин встретил высокого гостя у порога. Они крепко пожали друг другу руки и прошли в дом.

— Присаживайтесь, Алексей Львович, сейчас нам что-нибудь перекусить организуют. Пока товарищи не прибыли, примем в честь праздника малую толику.

Пока один из сталинских охранников, сверкая золотыми погонами и медалью "За освобождение Варшавы", накрывал на стол и растапливал камин, Патриарх осмотрелся. Хотя мало что могло измениться за неделю, прошедшую с последнего визита на дачу. Разве что картина новая на стене появилась — "Эрнст Кренкель убивает белого медведя". А в Третьяковке наверняка копию повесили. Оно и правильно — искусство должно быть ближе к народу, а товарищ Сталин его лучший представитель.