Чтение онлайн

— Браун? — просипел Кутепов.

— Ага.

Громко застонав, перевернулся на живот Мзиликази. Подтянул колени, встал на четвереньки, поднял голову, напоминая задумчивого бульдога.

— Опять? — заскулил он, с ужасом узнавая давних недругов.

— Не опять, а снова! — бодро поправил его Белый.

— Димдимыч, — попросил Сихали, — будь другом, введи им витмобилизатор, а то, боюсь, я им для начала морды набью — и опять жди, пока очухаются.

Хмуро жевавший Купри налепил на шеи всем троим правителям по ампуле и вернулся к прерванной трапезе.

— Продолжим наш разговор, — сказал Тимофей. — СПО находится в зоне действия гипноиндуктора «Чёрное солнце — 2». Достаточно вывести на орбиту три таких излучателя, чтобы модифицировать поведение всех землян скопом…

— Значит, — просипел Кутепов, — всё правда…

— Нет, — холодно сказал Сихали. — Психоизлучатель смонтирован меньше недели назад.

— Я вам не верю, — промычал Альварадо.

— А мне насрать, — по-прежнему холодно сказал Браун, — верите вы мне или нет.

— Брось, Мануэль, — поморщился президент Евразии и, охая, развернулся к генруку ТОЗО. — Чего вы хотите?

— Скоро сюда слетятся стаи журналюг из Всеобщего Вещания, с Мировой Сети, из Европейского Информцентра, — сообщил Сихали, — и мы с вами устроим образцово-показательное подписание мирного договора — будем ослепительно улыбаться в фокус и жать друг другу руки. Согласны?

— А что, у нас есть выбор? — усмехнулся верховный президент Евроамерики.

— Есть, — спокойно сказал Тимофей. — Мы с ребятами отметелим всех вас по полной программе, до полусмерти, и пустим этот сволочной остров на дно Атлантики.

— Пожалуй, — протянул Кутепов, — прежний вариант нас больше устроил бы. Как ты полагаешь, Мануэль?

— Буэно, Тислав, — проворчал Альварадо.

15 января, 5 часов 30 минут.

В тропиках темнеет быстро, минет шесть вечера — и будто кто солнце выключил, сразу падает тьма. Привыкнув к полярному дню, Сихали наслаждался ночною тьмой, хотя всюду на «Авалоне» горели яркие огни и царила страшная сутолока — делегатов с репортёрами столько понаехало, что турболёты садились прямо на лужайки, на футбольное поле, на площадку для гольфа. Народу на улицы Сити набилось масса. Чудилось — сюда по ошибке переехал карнавал из Рио-де-Жанейро.

Все перемешалось на СПО — улицы, дороги, каждый сектор острова патрулировался чинами Международной полиции в голубых касках и молчаливыми парнями из ОГ, затянутыми в чёрные блестящие комбинезоны. Антаркты с океанцами бродили по Сити, из пабов английского сектора перебираясь в пивные немецкого, заглядывая в бары американского, посещая бистро французского сектора, и везде они отмечали победу и всех угощали — гулять так гулять!

…Тимофей никак не мог отвязаться от назойливого корреспондента «Уорлд таймс». Его спас Тугарин-Змей — он преградил дорогу видеогазетчику и красноречиво шлёпнул кулаком в ладонь. Спецкор испарился.

— Спасибо! — вздохнул Браун.

— Я бдю! — ухмыльнулся Харин.

Тимофей выбрался на террасу Белого дома и с силой потёр лицо. Безумный день… Фигаро отдыхает.

Подписание договора о мире… Сверкание блицконтакторов и метавизирок… Кутепов божится, что поставит пять, нет, десять термостанций и систему ППВ протянет в Сахару, до самого Таманрассета… Гупта торжественно обещает и клянётся восстановить Орбитальную Башню… Альварадо делает широкий жест — зазывает во Всемирную Федерацию… Мзиликази тоже что-то такое вякает… Милена Читти, ослепительная теледива, целует генрука ТОЗО в прямом эфире, да взасос, да с юрким язычком…

Браун тяжко вздохнул и не выдержал, улыбнулся: будет ему от Наташи…

— Сихали? Вы здесь?

Тимофей вздохнул: всё, кончилось недолгое одиночество.

Нетвёрдо ступая, на террасу вышел Олег Кермас.

— Это правда, что вы с Шалытом подписали союзный договор? — спросил он с напором.

— Правда, — кротко ответил Браун.

— Стало быть, ТОЗО и АЗО — братья навек?

— Навек.

— И во Всемирной Федерации будете?

— Будем.

— Это правильно, — неожиданно сказал Кермас и икнул.

— Слушай, Олег, а почему бы тебе не представлять ТОАЗО во Всемирном Совете?

Экс-генерал вытаращился на Сихали и быстро ответил:

— Я согласен!

Помолчав, Кермас поинтересовался:

— А кто же будет главным в ТОАЗО — ты или Шалыт?

— Разберёмся, — усмехнулся Браун.

Он с удовольствием потянулся, оборачиваясь на восток.

Горизонт в той стороне набухал розовым, веером раскидывая зоревые лучи. Восходило солнце. Красное.

Подмосковье, сентябрь 1996 года

По улице дачного поселка брел старик. Двигался он медленно, с усилием, тяжело опираясь на трость. Невысокий и коренастый дед был совсем седым, только брови оставались густыми и черными.

Его лицо с правильными чертами выглядело маской, в прорези которой смотрели внимательные карие глаза, но мягкая улыбка, сопровождавшая иной раз мысли старика, избавляла от подобной иллюзии.

Одет он был в простой серый костюм. К вечеру стало задувать, и старик накинул на плечи куртку. В нем еще чувствовалась былая армейская выправка, хотя в мундире деда никогда не видели – служба у него была такая, полагалось ходить в гражданском. Он носил звание генерал-лейтенанта МВД.

Старик с беспокойством глянул в сторону леса – там, над пильчатой стеной ельника, клубились тучи. Оттуда тянуло сыростью.

«Кажется, дождь собирается! Кажется, дождь собирается!» – крутилась в голове фразочка из мультика. А он зонтик не взял…

Генерал-лейтенант вздохнул. В пронзительно-синих сумерках блеснули зарницы.

Если гром и гремел, то его отголоски затерялись в тревожном шуме деревьев. Порыв ветра донес до старика ворох опавших листьев, взметнул их, закружил – и уронил бессильно. Генерал-лейтенант неуверенно остановился. Может, вернуться на вокзал? Еще две или три электрички на Москву должны быть, он успевает. Старик покачал головой. Опять на неудобные диванчики в зале ожидания? Хватит с него…

Когда в «Крестах» ему делали пункцию, доказывая вменяемость, то умудрились повредить позвоночник. С тех самых пор ему больно сидеть. Лучше уж пройтись, до дачи совсем немного осталось. Генерал-лейтенант хмыкнул – ох и живуч человек…

В следующем году ему стукнет девяносто. Позади годы и годы борьбы, смертельной опасности, потерь и побед.

Операция «Утка», операция «Монастырь», операция «Березина»… А как отряд «Митя» жару немцам давал! Нет, есть что вспомнить… Но здоровье свое он потерял не на войне, не в подвалах гестапо, а в камере-одиночке Владимирского централа. Это там он ослеп на один глаз и заработал три инфаркта. Пострадать не от врагов, а от своих – вот что всего обидней! В тот роковой год, когда похоронили Сталина, он был в самом расцвете сил. Сколько пользы мог принести молодой, по сути, генерал-лейтенант! А его заклеймили «пособником Берии» – и в тюрьму. Когда он вышел на волю, жизнь прошла…