Чтение онлайн

Павел вышел из бронеавтомобиля и стал распоряжаться, расставляя своих людей. Дозорные, увидев нагловатого оберштурмбаннфюрера в камуфляже и со «Шмайссером» на груди, вытянулись во фрунт.

– Чердак проверен? – строго спросил Судоплатов на немецком, и, не слушая ответ, послал своих.

Вскоре Дуб (австриец-шуцбундовец [205] Добрицгофер, прозванный Дубом за силу и огромный рост) вернулся и доложил на чистейшем хох-дойч, что чердак под контролем. Это означало, что немец там был выставлен, но ему очень не повезло – сломал себе шею. Неловко так повернулся, а тут «Дуб»… В общем, погиб на посту.

Судоплатов осмотрелся. Район был оцеплен, и его «Ганомаги» ничем не выделялись – техники фашисты нагнали немерено, разве что танков не было.

«Будут», – подумал Павел.

Поднявшись на чердак, он прошел к слуховому окну, открывавшемуся в сторону концлагеря. Это был загон для людей, обращенных в скот – аккуратно врытые столбы с натянутой колючей проволокой, вдоль и поперек. Не пролезть. За оградой стояли, сидели, лежали, ходили тысячи полуголых, изможденных людей, опустошенных и опустившихся. Евреи и пленные красноармейцы.

Либеральные писаки в эпоху горбачевской «катастройки» навыдумывали много гнусностей про «разгром РККА в 41-м». К примеру, не думая, публиковали пугающие числа советских военнопленных, не зная или специально «забывая» о маленьком нюансе: гитлеровцы считали военнопленными не только сдавшихся в плен бойцов Красной Армии, но и всех военнообязанных на оккупированной территории.

Павел усмехнулся: все еще ведешь спор с «либерастами»? Не стоит. Можно излечить Квазимодо, сделать его даже симпатичным, но уродов духовных не переделать…

Судоплатов подтянул к себе винтовку. Все тот же «Маузер» с оптикой от «Карл Цейс»… Уже скоро.

Тихо ступая, подошел Расул и доложил:

– Там патруль прицепился, хотел тревогу поднимать. Пришлось их… того…

– Тела спрятали?

– Ага!

– Ладно, будь неподалеку. Дам отмашку, и ты бегом к радисту.

– Это когда «плюс»?

– Да.

– Есть!

Кортеж рейхсфюрера появился неожиданно. Просто толпа немцев, реявшая в отдалении, живо расступилась, вскидывая руки, и вереница лакированных «Хорьхов» и «Майбахов» медленно проехала к комендатуре. Осторожно подняв винтовку, Павел глянул в прицел. Вот он, очкастый и круглолицый, довольный жизнью Генрих Гиммлер. Стрельнуть? Нельзя, далековато, да и свита маячит постоянно. Выстрелишь в Гиммлера, а попадешь в его адъютанта – шустрый Вернер Гротманн так и вился вокруг шефа. А за спиной у главы СС его личный телохранитель, Йозеф Кирмайер. Вон как головой вертит, все высматривает врагов рейха…

Начальник айнзацгруппы по Белоруссии Артур Небе что-то оживленно рассказывал Гиммлеру, тот кивал. Вот он махнул перчатками, зажатыми в руке, и немцы заторопились, распахнули ворота концлагеря, отгоняя прикладами заключенных. Открылась глубокая яма размером с котлован для дома на четыре квартиры.

Первых попавшихся узников фашисты погнали к яме, пинками и ударами винтовок заставляя спрыгнуть в нее и лечь на живот. Тут же десяток палачей открыли огонь, поражая лежавших в голову и шею, а «загонщики» уже подгоняли следующую партию, и несчастные спрыгивали на еще теплые трупы и ложились поверх, вторым слоем… Судоплатов сжал зубы. Надо вытерпеть. Еще чуть-чуть…

Адъютант о чем-то заговорил с Кирмайером, а Гиммлер в это время сделал пару шагов, приближаясь к ограде концлагеря – захотелось ублюдку получше рассмотреть «рутинную казнь». Тут один из палачей выстрелил в стоявшего еврея, обратившего лицо к небу и возносившего молитву. Пуля угодила бедолаге в голову, и капля мозговой жидкости попала Гиммлеру на щеку. Глава СС вытащил платок, а в следующую секунду его вырвало. Павел перестал дышать и мягко, нежно потянул за спуск. Винтовка вздрогнула, как от испуга, а фуражка у рейхсфюрера слетела наземь, вместе с половиной черепа.

– Плюс!

Расул ринулся вниз, а Иван принялся отстреливать фашистов. Первым схлопотал пулю Небе.

– Пошто безоружных убивать? – рычал гуран. – Пошто людей мучить?

– Ваня, уходим!

– Слушаюсь!

Бегом они вырвались во двор, где поднялась неимоверная суета. Немцы бегали, кричали, слышалась стрельба. В закуток, где хоронился «Ганомаг», вбежали уже настоящие эсэсовцы, и «MG-34» заговорили разом, уменьшая поголовье СС. Суматоха резко усилилась, и тут раздался залп из танковых пушек. Снаряды накрыли комендатуру и подняли в воздух один из «Хорьхов».

Трофейная «четверка», кося немчуру из курсового пулемета, а то и просто наматывая «истинных арийцев» на гусеницы, врезалась с ходу в колючую проволоку, газанула и поперла, снося столбы и разрывая «колючку». Заключенные не сразу поняли, что происходит, но стоило десятку полуголых пленных красноармейцев выбежать на волю, как весь лагерь словно обезумел – многотысячная толпа рванулась в прореху, сметая все на своем пути.

– Уходим! – крикнул Судоплатов, заныривая в «Ганомаг».

Рыча мотором, бронеавтомобиль сдал задом, развернулся и понесся прочь. Следом рванул «Опель Блиц» – диверсанты палили из кузова, десяток автоматов поливал преследующих до того самого момента, когда тех поглотила разъяренная толпа. Бывшие узники даже не били немцев – они их на части рвали, впадая в дикое, первобытное неистовство.

Фрицы отстреливались из пулеметов, десятки пленных падали убитыми, но люди только еще пуще зверели, разбегаясь многоголовой человеческой лавиной и погребая, погребая своих врагов. Пушки танков били, не переставая. Судоплатов увидел, как одна из «троечек» встала, задымила. Остальные танки подошли к подбитому товарищу, открывались люки, танкисты помогали своим и, отстреливаясь, уходили. Поразительно, но обезумевшие узники не трогали их. То ли помнили, кто им открыл путь к свободе, то ли узнавали своих чутьем.

– Расул! Пока никого, уходим по дороге!

– Понял!

– Чуть что, сразу в лес.

– Ага! А танкисты?

– Их подберет Репнин.

– Товарищ Судоплатов! – запищала Ася. – Товарищ Судоплатов! Мы сделали это! Мы казнили Гиммлера! Ура-а!

В означенном месте диверсантов встретили танки прикрытия – две «тридцатьчетверки» – и попылили в арьергарде. Сразу стало как-то спокойнее.

– Немцы!

Танкисты из дивизии «Дас Райх» изменили обычной практике – их «троечки» перли не по дороге, а рядом, прячась за деревьями. Поэтому углядели их не сразу, а когда высмотрели, наконец, сразу грянула баталия.

Два немецких танка с ходу атаковали передний «Ганомаг», еще не замечая «Т-34», выходивших из-за поворота. Бронеавтомобиль не мог устоять против снарядов – свернул с дороги, сползая в кювет, вспыхнул и загорелся. Выжившие бойцы потащили раненого водителя. «Тридцатьчетверка» братьев Кричевцовых тут же отомстила за своих – засадив бронебойным в борт «Т-III». Из люка полезли одуревшие эсэсовцы, и тут же были скошены очередью из пулемета.

На «Т-34» откинулся люк механика-водителя, и Елисей завопил: