Чтение онлайн

Я рассмеялась, а он виновато потупился и улыбнулся. И в этот самый момент я обнаружила, что Генри, открыв рот, смотрит, как я оживленно болтаю с его переводчиком, в то время как, по идее, должна была беседовать с ним.

– А знаешь, Генри, возможно, мы сумеем полностью окунуться в повседневную жизнь Свендвея, и ты научишь нас всех готовить тот самый суп, о котором рассказывал.

Эрик перевел, и Генри снова воспрянул духом.

– Kalakeitto! [4] – воскликнул он.

Было в Генри нечто такое, что меня интриговало. Мне ужасно хотелось побольше узнать о его семье, особенно о сестре. А также о том, как ему перспектива жить во дворце и работать рядом со мной, ну и еще – беспокоит ли его перспектива до конца жизни сопровождать меня во время парада и защищать, совсем как тогда, от гнева разъяренной толпы. Мне не терпелось расспросить его о том поцелуе на кухне: вспоминает он о нем или уже благополучно забыл, решив, что это простая случайность.

Но я не могла расспросить его, не прибегая к помощи Эрика, а значит, тема закрыта.

Платье было красным. Мама уже тысячу лет его не надевала, и именно поэтому я его и выбрала. Хейл укоротил длинные кружевные рукава, присобрав их до локтя, и убрал часть оборок, сделав юбку не такой пышной. Хейл был прав, говоря о том, что вернуть платью первозданный вид не удастся, но он сумел с таким вкусом переделать мамин наряд, что даже если бы мама рано или поздно захотела получить его обратно, то ей наверняка понравились бы внесенные изменения.

Элоиза помогла мне сделать элегантную прическу: косы по бокам, преходящие в скромный узел. Я выбрала тиару с рубинами, у меня над головой словно вздымались языки пламени.

Получилось реально красиво. Я это отлично понимала и была искренне благодарна всем, кто помог мне выглядеть королевой, которой можно доверить принимать судьбоносные решения. Правда, я выглядела гораздо старше своих лет – на тот возраст, когда человек способен вести себя вполне ответственно. Значит, платье оказалось именно тем, что нужно для создания нового имиджа.

В студии, пока я приводила себя в порядок, ко мне неожиданно подошла Джози.

– Потрясающее платье, – похвалила она мой наряд, пытаясь потрогать атласные оборки.

Я как ни в чем не бывало продолжила поправлять складки:

– Это мамино.

– Кстати, я тебе очень сочувствую, – тихо проронила она. – Кажется, я тебе этого еще не говорила.

– Спасибо, Джози. Твои слова очень много значат для меня, – вымученно улыбнулась я.

– А знаешь, – начала она, – поскольку всем тут пришлось очень несладко, по-моему, неплохо было бы устроить вечеринку.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не рассмеяться в голос:

– Ну, сейчас у меня дел невпроворот. Возможно, чуть позже, когда все утрясется.

– Ой, а давай я возьму организацию на себя! Позволь мне переговорить с парочкой служанок, и мы в течение недели все устроим.

– Джози, я ведь понятно выразилась. Возможно, когда-нибудь потом, но не сейчас. – Я отвернулась от зеркала и направилась к двери, пытаясь сосредоточиться.

Однако она пошла следом, явно не собираясь так просто сдаваться:

– Но почему? Разве у нас нет повода, чтобы праздновать? Я хочу сказать, ты уже без пяти минут королева, поэтому…

Я негодующе повернулась к Джози:

– Начнем с того, что я еще не королева. Этот титул принадлежит моей матери, которая едва не умерла. И то, что ты отнеслась к этому настолько небрежно, нивелирует все твои соболезнования. Джози, неужели так трудно понять? Неужели ты думаешь, что моя работа сводится исключительно к пышным нарядам и торжествам?!

Джози застыла в полной растерянности. Она поспешно обвела глазами комнату в поисках свидетелей нашей стычки. Но мне не хотелось ее унижать. Отчасти я ее понимала. Ведь в свое время ничто не могло доставить мне больше радости, чем составление списка гостей, да и вообще, я тоже искренне верила, что моя работа сводится исключительно к пышным нарядам и торжествам.

– Ладно, я не собиралась тебя оскорбить, – со вздохом сказала я. – Но по-моему, крайне неуместно устраивать праздники, когда мама еще толком не поправилась. Ради бога, единственное, что мне от тебя сегодня нужно, – проявить чуточку понимания. Но я, наверное, прошу невозможного, ведь я слишком хорошо тебя знаю. И все же, пока ты окончательно не свела меня с ума, постарайся хоть на секундочку встать на мое место.

– Именно то, о чем я всегда мечтала, – надулась Джози. – Но ты вспоминаешь о моих чувствах, лишь когда это удобно тебе.

– Можно тебя попросить? – Я махнула рукой служанке. – Будь добра, проводи мисс Джози к себе. Ее сегодня невозможно угомонить, а мне необходимо сосредоточиться.

– Слушаюсь, ваше высочество. – Служанка, равнодушная к нашим женским разборкам, жизнерадостно повернулась к Джози, готовая выполнить приказание.

– Идлин, я тебя ненавижу! – вспыхнула Джози.

Я указала ей на дверь:

– Понятно. Тогда какая разница, где это делать? Здесь или у себя в комнате?

И я, не оглядываясь, направилась к сцене. Сегодня места там были организованы несколько по-иному: места для Элиты с одной стороны и единственное кресло – с другой.

Пока я разглядывала свое одинокое кресло, ко мне подошел Кайл:

– Что у тебя там за дела с Джози?

Я улыбнулась и похлопала глазами:

– Ничего особенного, дорогой. Она всего лишь заставила меня в очередной раз задать вопрос, нужна ли мне такая золовка.

– А не рановато ли об этом думать?

– Расслабься, – рассмеялась я. – Нет, у нас просто… возникли некоторые разногласия. И мне теперь вроде как немного стыдно, потому что я ее понимаю. Но знаешь, хотелось бы, чтобы и она меня понимала.

– Для Джози это непосильная задача. Она слишком зациклена на себе. Кстати, а ты, случайно, не видела Ганнера?

– Ганнер уехал сегодня днем. А разве он с вами не попрощался?

Кайл в ответ только удивленно покачал головой.

Я подошла к остальным, при моем приближении мальчики сразу же выпрямились.

– Скажите, а Ганнер кому-нибудь из вас сказал «до свидания»?

Они дружно покачали головой, а Фокс откашлялся и сказал:

– Он заходил со мной повидаться. Ганнер немного сентиментален, и для него долгие прощания – слишком большая психологическая нагрузка. Он объяснил, что здесь ему не место и он получил ваше согласие на отъезд.