Чтение онлайн

— А у меня искусственные игроки, прости господи, что скажешь, — я даже руками от возмущения всплеснул.

— Товарищ, по все вопросам к начальству, — обрубила меня собеседница.

Понятно, то есть если бы сюда приехала молодёжка «Спартака», То их бы и поселили, и накормили, и дали бы сыграть на поле. Я разговор продолжать не стал, только спросил как к начальству «Зорьки» попасть, но пышечка сказала, что директора до завтрашнего дня не будет.

— Она в отъезде, в командировке в Москве.

Ну что ж, неприятно конечно получается, что я ездил в лагерь в холостую. Нечестно как-то, что одним все другим ничего…

Выйдя из корпуса, я решил посмотреть на второе поле о котором говорила моя собеседница. Обошел лагерь и все сразу ясно стало — почему на этот газон нас готовы были пускать без всяких поручений свыше… второе поле напоминало перекапанный огород.

— Иван Сергеевич, это всё скоро закончится? — спросил Осипов, закатывая глаза. — Хрень полная, накаляет.

— Когда рак на горе свиснет, Ося, — выдыхая, ответил я.

Мне вот тоже было жутко интересно, когда к концу подойдут все это ненужно сотрясание воздуха. Тем более ненужное вовсе по такой жаре.

— Бред сивой кобылы… — буркнул Осипов, подбирая колени руками.

Некоторые из моих ребят относились к происходящему куда проще. Вон Баграмян откинулся на спинку стула, запрокинул голову и похрапывал.

Тоже решение.

Чтобы было понятно, мы как и положено приехали в «Зорьку» к назначенному времени. Тревожить по пустякам мужиков колхозников я не стал. Мы с парнями дружно собрались и потопали на остановку общественного транспорта. Хоть мы и приехали сильно заранее, в «Зорьке» по большей части собрался народ. На входе нас встретила та самая пышечка, с которой я имел удовольствие разговаривать вчера.

— Здравствуйте, рады вас видеть, давайте я вас провожу, — сообщила милая дама.

И под белы ручки, провела нас к импровизированной сцене, которая располагалась рядом с местным главным корпусом. Возле сцены в ряд были установлены стулья, которые организаторы притащили по этому случаю. На самой сцене вещало руководство лагеря в лице директрисы, а рядом с ней стоял тучный потный чиновник, занятый тем вытирал носовым платком пот, заливавший его лоб.

В общем, без ста граммовне разберёшься.

Но впечатления от происходящего были самые что ни на есть удручающие. Понятия не имею, кому пришло в голову гениальная идея вывести народ под солнце в тридцати градусную жару без воды и тенька. Если перед организаторами стояла задача превратить нас в поджаренные в духовке куриные окорочка — со своей задачей они справлялись на ура. Нас провели к сцене, усадили на стулья. Когда я попытался задать пышечке вопрос сколько продлиться сие действо, та поднесла указательный палец к губам.

— Тссс!

Ну, что сказать, надо — значит надо. Успокаивало, что мы с парнями не были единственными кандидатами на роль поджаренных в духовке куриных окороков. У сцены собрались ребята из других лагерей и соответственно команд, пришедшие на праздник физкультуры и спорта. Но минут через пять после начала всего действа, я быстро смекнул, что на дурацком собрании отсутствуют, скажем так «настоящие» команды. «Зорька», «Петушок», «Волна» — команды из этих лагерей все сидели на стульях у сцены. А вот тренера «ЦСКА», «Динамо», «Локомотива» и тому подобных, решили не приводить на собрание своих воспитанников. Поняв это, я решил смотать удочки и отвести ребят в тенек, чтобы на поле у меня вышли футболисты, а не квашенная капуста. Но Оксана Вадимовна, когда я озвучил ей своей желание, встала в позу.

— Иван Сергеевич, я не позволю вам проявить уважение к «Зорьке», директрису которой я знаю давно и к товарищу Рубенштейну! — строго сказала она. — Нечего «Колоску» отбиваться от коллектива. Будьте так добры сидеть и слушать.

— А то, что молодых из настоящих футбольных клубов сюда не вывели, вас не смущает? — спросил я. — Или вы хотите, чтобы на первой игре у наших игроков ноги в переваренные макаронины превратились?

— Не смущает, помолчите уже ради бога, — Оксана Вадимовна закинула нога на ногу, поправляя вздернувшееся неприлично платье.

Что и требовалось доказать, директрисе наплевать на мое мнение, а то, что на солнце можно расплавиться, ее нисколько не напрягало. Ну а ей то что, взятки гладки, как говорится, ответственность за результат «Спартака-Колоска» полностью лежит на моих плечах, а Оксане Вадимовне надо хорошие отношения с коллегами и чиновниками сохранять. Рубенштейном, судя по всему, был тот самый тучный чиновник, у которого мокрый от пота носовой платок врос в руку.

Я, понятное дело, мириться с таким положением дел не собирался. То, что нам даже не дали потренироваться хотя бы на втором поле, я вообще про это молчу. Конечно, мне ничего не стоило прямо сейчас поднять своих игроков и увести из под лучей палящего солнца, но не хотелось подставлять директрису. Настаивала она на этом только по тому, что потом у самой будут проблемы с выговорами и прочей лабудой. Ну и права Оксана Вадимовна — «положено так». Однако через пару минут я предпринял новый заход, решив сменить тактику.

— Оксана Вадимовна, душенька, вы же понимаете, что еще десять минуточек на пекле и ребята не выйдут на игру, а если и выйдут, то ничего хорошего ждать от такой игры уж точно не придётся. Какой позор будет для лагеря «Колосок», — мило заулыбался я, щурясь — солнечные лучи прям в глаза лезли.

— Иван Сергеевич, давайте вот только здесь не умничать и воду не мутить, — сказала директриса. — И вообще, равняться на «Динамо» или на кого вы там равняетесь, точно не надо. Сказано сидеть, значит сидим, мы люди маленькие. Тем более, что вы сегодня не с «Динамо» играете, а с «Петушком».

Ну ладно, я по крайней мере попытался. Да и валить, честно говоря было особо некуда, везде пекло.

На сцене во всю началось представление команд. Директриса «Зорьки» пригласила судейскуие бригады наших соревнований. На сцену прямо в обмундировании вышло две пары по четыре человека — главный судья, два лайнсмена и резервный судья. Мужики, не зная как себя вести и что делать, начали махать руками футболистам, как на параде.

— По любому черти какие-то, — прокомментировал Прокофьев. — Судей на мыло…

— Тише, тише, — зашипела тотчас Оксана Вадимовна. — Сейчас Вениамин Бенедиктович будет говорить.

Прокофьев только руки поднял — мол, пусть себе Вениамин Бенедиктович говорит. Им оказался тот самый тучный мужик, который все это время стоял немного позади директрисы «Зорьки». Он взял микрофон, обвел взглядом игроков и тренеров, поблескивая в лучах солнца пролысиной на макушке.

— Рад приветствовать молодёжь в летнем спортивном лагере «Зорька»!

Судя по тому что, он сделал паузу, мужик рассчитывал на аплодисменты. Но вместо аплодисментов его только ждали кислые рожи футболистов, пропитанные, как губка мыльной водой, безразличием. Хотя жидкие аплодисменты все же последовали — это директрисы других лагерей хлопать начали, нацепив на лица виноватые улыбочки. Простите, извините, Вениамин Бенедиктович, мы то уж точно рады вас сегодня видеть. А молодежь они такие…