Чтение онлайн

— Господи, да что же это такое? — взмолился Мошонкин, его трясло.

— Обложили, суки, назад!

Картазаев увлек Мошонкина в сторону. Далее движение стало хаотичным, словно броуновское движение. Василий, конечно, таких слов не знал. Он просто бежал, стараясь не отстать от маячившей впереди спины полковника. Вскоре он так выдохся, что хотелось просто лечь и умереть. А полковник продолжал нарезать словно двужильный.

И вдруг он встал.

Мошонкин ткнулся ему в спину.

— Что, они?

Это была уже знакомая улица, где в одном из подвалов у "испанцев" находился схрон. Василий хотел спросить, чего они тут потеряли. Внезапно в подвале звякнул металл, и на лице полковника прорезался желвак. Вопросов больше не было. Василий перепугался произошедшей с полковником перемене. Сейчас это была сама смерть.

А потом из подвала полез Мигель, таща за собой мешок, сшитый из больших лоскутов.

Картазаев, уже не таясь, стронулся с места и пошел, словно набирающий скорость литерный.

Мигель почуял опасность, хотя даже не оборачивался. Чуткий оказался гад. Он вскинул автомат. И тогда Картазаев словно ждал этого, стал садить в него пулю за пулей.

Мигель пригнулся, отскочил в сторону. Он все время вопил и стрелял. Стрелял и вопил. Картазаев даже не пригнулся, и поэтому попал он, а не "испанец". Когда он подошел вплотную, у Мигеля были перебиты все конечности, и он, не медля, прострелил ему еще и голову.

Он достал из мешка хрустальный череп, оказавшийся совершенно черным. Некоторое время полковник простоял без движения, мучительно вспоминая, что мог бы удавить на этом месте Мигеля, и тогда Дина осталась бы живой. В который раз его поразила нечеловеческая выдержка Закатова. На вид хлипак и явная сексуальная недоделка, а внутри титановый стержень в метр диаметром. Не даром, его Серегин обожает.

Первым из человечества, кто увидел гула вблизи и при этом уцелел, стал Мошонкин.

В какой-то момент почувствовав на себе чей-то взгляд, он оглянулся.

Открывшееся зрелище, как и остальные порождения Лубаантуна, было отталкивающим и чужеродным. Оно слишком контрастировало с привычными вещами, чтобы его можно было бесстрастно рассмотреть и запомнить вместе с остальным миллионом увиденным в жизни вещей.

Гул находился в самом начале улицы, не более ста метров от Мошонкина. Было в нем метра два с половиной роста. Десантнику он показался чрезвычайно толстым. Ноги, стоящие в раскорячку, напоминали бочки. Руки, оказавшиеся не тоньше ног, торчали в разные стороны, словно гул собрался обниматься. Шеи не было, и шарообразная голова сидела прямо на тулове. Щелевидные глаза разрезали лицо строго пополам. И еще. Гул блестел, словно смазанный илом. Учитывая его густой кроваво коричневый окрас, зрелище было пугающее. Гул напоминал яркую кляксу, неведомо кем посаженную на землю. Вернее, высаженную.

— Владимир Петрович, — тихо позвал Мошонкин, не смея двинуться с места.

Картазаев услышал в прозвучавшем шепоте нечто такое, что заставило его действовать немедленно. Увлекая Василия за собой, полковник с ходу нырнул в подвал.

Улицу сотряс тяжелый топот, будто бежал вставший на задние лапы слон. Или вернее мамонт, потому что трещал асфальт.

Бросив команду "Делай как я!", Картазаев устремился в глубину подвала. Мошонкин едва успел за ним, как дыру заслонило лицо гула. Скорость передвижения его подавляла.

Картазаев кинулся в оконце на противоположной стороне и выволок следом Мошонкина. И вовремя. Гул негромко кашлянул, и вслед людям выплеснулся огненный гейзер.

Далее Картазаев доверился инстинкту. Напарники убегали по улице, бессистемно ныряя в попадающиеся по пути окна и двери, но гула невозможно было сбить со следа.

Тяжелые шаги не отставали. Тумм! Тумм!

Жуткая голова божества с неотвратимостью кошмара преследовала их, появлялась в проемах. Щелевидные глаза высматривали беглецов. Гул двигался с подавляющей уверенностью, словно говоря, никуда вы не денетесь, умрете, как и все. Все повторялось: огонь, брызги металла, лопающиеся от невыносимого жара стены.

— Нам не уйти! — крикнул Мошонкин, задыхаясь.

Картазаев кивнул, соглашаясь с ним. В очередном подвале Вольд внезапно остановился за арочным перекрытием и велел встать Мошонкину с другой стороны.

— Что вы собираетесь делать? — опешил десантник.

— Когда он покажется, вали его с ног! — велел Картазаев.

— Вы с ума сошли! — воскликнул пораженный Мошонкин. — Он же нас в пепел, в порошок превратит!

На мгновение ему показалось, что начальник действительно тронулся. И выглядел чересчур спокойно для ситуации. Вылитый псих. Но делать нечего. В армии надо выполнять приказы, даже если их отдает явный сумасшедший.

Когда гул шагнул через проем, Мошонкин метнулся ему под ноги. Он уже решил, что гул наступит на него и раздавит, и распрощался с жизнью, но сработал эффект неожиданности. Почуяв препятствие под ногами, гул перенес ногу дальше, но когда препятствие оказалось живым, да еще вдобавок вцепилось в ногу, то божество потеряло равновесие, неловко шагнуло вбок, ноги его подогнулись, и оно запрокинулось набок и на спину.

По нему тотчас, сопя, пробежал Картазаев и в упор всадил очередь из "Вала" в голову монстру.

— Бежим! У него шлем треснул! — крикнул Картазаев, выволакивая десантника из-под придавившей его массы.

Хоть Мошонкин и не понимал, о каком шлеме идет речь, но поторопился за командиром. Напарники выскочили на улицу.

Дальше случился небольшой провал в восприятии.

Вот они бегут по улице. Потом они уже на земле. Причем Василий лежит навзничь. Ноги задраны кверху, в направлении выроненного при падении и словно впаянного в воздух на высоте пяти метров автомата.

Дом, где отдавал концы гул, сделал усталое "уф!". Стены ввалились и выгнулись внутрь, словно изнутри выкачали воздух. Следом со страшным треском дом разлетелся на миллион осколков.

Ладони десантника, которыми он касался гула, покрылись волдырями от ожога.

— Не ожог это, — поправил Картазаев. — Обморожение. У меня тоже суставы на ногах прихватило. Всего то наступил на него.100 градусов в минусе не меньше.

— Что же тогда рвануло?

— Гул. Он раскаленный, возможно газообразный. Неведомо откуда он вылез, может из ада. Температура там подходящая. А чтоб гул сразу не аннигилировал, у него и имеется скафандр.

— Но как вы догадались?

— Потому что я гений, — скромно признал Картазаев. — Только глубоко законспирированный. Об этом никто не должен знать.

Когда Мошонкин с горящими глазами поклялся молчать по гроб жизни, Картазаев только вздохнул. Про себя он считал себя дубом. Ему столько говорилось и про холод, который любят гулы, и про тени от невыносимого жара. А он все пропустил мимо себя. Увлекся зубодробительными ударами и выпуском стрел из туфлей. По-другому говоря, грубой мускульной работой. А надо было мозгами работать. Тоньше надо быть.

Внезапно его словно током дернуло. Тумм! Тумм! Донеслось сразу с нескольких сторон. Гулы каким-то образом узнали о смерти собрата и тактически грамотно двинулись на них со всех сторон, что свидетельствовало опять-таки о том, что за их нелепыми шлемами скрывается не только плазма в миллионы градусов.