Чтение онлайн

И тогда, погоревав о пока несбыточном, я обратился к другим видам полевой артиллерии — более древней. Осадные луки, многолучные баллисты и аркбаллисты здесь имелись. Но были они стационарными, размещались только на позициях армий или крепостях, в то время как мне нужна была мобильная установка.

Так-то изготовить небольшую баллисту и поставить ее на колеса было несложно, но вот ее тактическая ценность равнялась нулю. Большой лук — а для дальности стрельбы до трехсот метров требовалось, чтобы плечи были около трех с половиной метров — не позволял использовать такое орудие в плотном построении. А мне нужно было именно это. Чтобы небольшая, желательно быстро стреляющая осадная машинерия могла прятаться прямо в терции. Откуда при необходимости пробивала бы коридоры, а сама оставалась защищенной от атак кавалерии и пехоты.

Безуспешно я копался в памяти, пытаясь выудить оттуда что-то, что можно было бы без труда изготовить в существующих реалиях и недорого наделать много, не разворачивая под это отдельное производство. Когда уже отчаялся, вспомнил греческий полибол, которые в более позднее время проапгрейдили и поставили на вооружение римские легионы. Назывался он скорпионом.

Машинка эта не раз и не два попадалась мне на глаза, когда я полгода до заброски в древний Китай шерстил вдоль и поперек Википедию. Небольшая, убойная, обслуживающаяся всего одним человеком, довольно скорострельная, но главное — торсионная! То есть работающая на принципе энергии скрученных канатов, а не упругости лука. Что позволяло ставить ее в плотное построение и не бояться, что помнешь своих воинов.

Торсионные системы в Китае были известны и довольно широко использовались, так что особого труда производство нового вида оружия не составило. Повозиться пришлось только с магазином от многозарядных арбалетов чо-ко-ну, который я во чтобы то ни стало хотел присобачить к конструкции скорпиона. Но мастера справились и с этим, поставив моей армии два десятка монстров, которые теперь назывались «Баллиста беглого огня», или ляньфа нупао, если по-китайски.

На испытаниях машины уверенно били на двести пятьдесят метров короткими, но тяжелыми болтами, пробивали дощатые щиты, оббитые кожами, а также все виды китайской брони, которая, как я уже много раз говорил, больше всего походила на защиту от честных людей.

При этом ее скорострельность была просто дикой для этого времени — двадцать два выстрела в минуту. И это с учетом магазина, размещавшегося над направляющей и вмещающего в себя всего десять болтов — на большем количестве начинала страдать надежность. То есть оператор скорпиона мог выстрелить десять болтов, заряжающий — заложить следующую партию, снова ее отстрелять и даже часть третей! Натурально — ляньфа нупао!

Одна только беда. В реальном бою из соображений секретности мы скорпионы еще не испытывали. И я, хоть и предполагал, как все должно выглядеть в теории, понятия не имел, как оно обернется на практике. Но был полон энтузиазма, в котором меня не слишком поддерживали соратники.

— Новая тактика, господин… Мы не знаем, как она себя покажет в бою, — гнул Мытарь, главный пессимист моего штаба. — Разумный человек не делает ставку на непроверенное.

— Потому я и отправил госпожу Гу и Бешеную Цань выяснить, каковы силы у неприятеля! — напомнил я.

Мне прекрасно было понятно, что приступать к реализации этого довольно рискованного плана следовало осторожно. На южном берегу я довольствовался не слишком подробными докладами шпионов, теперь же намеревался лично (почти) получить информацию. Нужно было понять, как у господина Гэ обстоят дела с тылами и обозами, мастерскими и резервами. Где ставка, наконец, как она охраняется, кто из союзников остался с ним рядом и нельзя ли их поссорить.

Полноценной разведки в данных реалиях я выстроить не смогу, но кое-что смогу понять и через обычные рейды. Конницы на этом берегу у меня еще было маловато, всего около тысячи, но для беспокоящих ударов и этого достаточно. Враг не мог окружить наш лагерь полностью, слишком густыми тут были леса — впору свои войска потерять, а не чужие обнаружить. Поэтому Амазонка без труда избежала столкновения с разведчиками Гэ и отправилась «грабить караваны».

То же самое предстояло сделать и Бешеной. Пройти вверх по течению, выявить слабые места и нанести несколько чувствительных ударов. Не селения жечь — я твердо дал понять царице разбойников, что не потерплю грабежей, — а вырезать гарнизоны, рушить логистику и вообще «наносить урон живой силе врага и его инфраструктуре». Цань приказ приняла, сверкнув глазами, мол, что это вы, господин Стратег, из меня кровожадного демона делаете? Но я в эти гляделки играть не стал — знал, кто она такая.

Все это нужно было не только для получения более подробной информации о войсках противника, но и для его понуждения к бою. Чтобы не юлил, не бегал от меня по лесам, а увидел прущую на него армию, которую он может разбить, и принял бой.

— А я согласен со старшим братом! — сообщил всем Бык нечто, в чем и так никто не сомневался. — Эти машины — они прекрасны. Возможность стрелять осадными орудиями из глубины пехотных построений — бесценна. Враг не выдержит подобного натиска и бежит!

Я благодарно кивнул здоровяку, а Мытарь досадливо поморщился. Но не потому, что ему не нравилось, что Лю Юй поддерживает мой план. Раздражало его, что мои побратимы игнорировали нормы и правила поведения достойного человека при дворе высокого лица.

С того момента, как из полуразбойничей ватаги, кем мы, в принципе, и являлись, наша фракция превратилась в реального претендента на трон Поднебесной, появился у моего Секретаря пунктик. Раз уж я хоу, думал он, значит, у нас двор в походе. Не императорский, понятное дело, но все равно такой, для которого мудрые предки прописали всевозможные протоколы. В конце концов, думал он, именно они делали из обезьяны правоверного конфуцианца! А два этих раздолбая — Бык с Пиратом — вели себя так, словно им законы не писаны!

— Благоразумный муж нетороплив в суждениях, — подыгрывая советнику, произнесла Юэ. — Давайте выслушаем всех участников совета.

Все тут же закивали, словно она какую-то небесную мудрость произнесла. Любили соратники мою жену, Пират, блогер доинтернетовский, вообще стихи про нее писал. Это, кстати, не возбранялось, как в западной культуре, поскольку он же к ней не подкатывал, а лишь восхищался ее умом, красотой и прочими талантами, отдавая таким образом дань прекрасному вкусу своего господина. И как-то пофиг ему было, что брак этот изначально был договорным.

Тут же все стали высказываться, моментально разделившись на два лагеря. Среди тех, кто выступал за мой план, были я, Юлька, Пират и Бык, а также, как ни странно, Матушка И, против же стояли только Мытарь и Прапор. Выбор Пути, как говорится, определяет сознание.

— Решено! — сказал я. — Тогда ждем, пока орудия перевезут на этот берег, и начинаем дергать кота за усы.

Гань Нину это выражение очень понравилось, и он тут же замахал кистью, увековечивая для потомков крылатую фразу великого Стратега. А Мытарь явно с целью испортить момент вдруг «вспомнил».

— Мой господин, госпожа Лисица спрашивает дозволения для переправы Бессмертного У на этот берег. Сообщает, что учитель должен быть рядом с учеником.

А так все хорошо шло! Война, маневры, новое оружие! Нет, непременно надо в эту бочку с медом кинуть ложку дегтя! Чего неумирающему старикану понадобилось в самом эпицентре боевых действий? Совсем, что ли, не держится за свое бессмертие?!

Оскорбленная моими словами, богиня заявилась в мой сон той же ночью. Была прекрасна в гневе, если кого интересует. Даже облик не меняла, так и продержалась весь разговор в одном — императрица с кучей блестяшек на одежде и в прическе. Только почему-то не китайская, скорее японская. А у японцев женщины правили?