Чтение онлайн

— Здесь есть как минимум два человека, которые принимают Юрико такой, какая она есть — отвечает Бьянка: — со всей ее страстью к игре и доминации, со всеми ее амбициями и слабостями. Просто такой, какая она есть и какой она станет. Это мой puddin’, ну у него вообще талант подбирать нужных людей и принимать их всем сердцем… большое у него сердце, за что я его и люблю. И я. Я тоже в состоянии принять Юрико такой, какая она есть. Большинство людей, узнав ее поближе — начинают опасаться. Бояться. Не доверять. Puddin’ — не такой. Он доверяет абсолютно, и ты можешь в любую минуту воткнуть нож ему в спину, и он с готовностью подставит ее тебе. Но… рука не поднимается. Так мы и приручили его куноичи, где бы она сейчас не была. И глядя на это — я подумала о двух вещах. И первая из них — что может стоит и самой попробовать? Самой вот так жить. Это страшно, но вместе с ним я ничего не боюсь. Понимаешь, даже если у меня заберут все деньги и мне придется жить на улице — я знаю, что не пропаду рядом с ним. Потому что буду счастлива каждый день и каждую секунду пока мы рядом.

— Пока ты с ним рядом… — кивает Рыжик и в ее сердце отдается болью затаенная струна: — я понимаю…

— Не только мы с ним — отвечает Бьянка: — ты тоже. Мы — это я, ты и он. Мы. Потому что я — люблю тебя.

— Но…

— И да, это нестандартно. Неправильно. Так не делают. Но… когда я делала что-то правильно и стандартно? Или так как все? — пожимает плечами Бьянка: — прав был puddin’, надо было тебе раньше сказать, да времени как-то не было… — она не заканчивает своего предложения. Не заканчивает, потому что Рыжик — бросается к ней в объятия, вышибая дух и стискивая так, словно боится, что их сейчас растащат в стороны.

— Ну-ну. — поглаживает ее по спине Бьянка: — Ну-ну. Так, кажется надо говорить?

— Ты самая неромантичная девушка на свете — бормочет Рыжик, чувствуя, как по ее щекам стекают слезы: — кто же так в любви признается?

— Я. — отвечает Бьянка: — самый простой способ так и сказать «я тебя люблю», чего тут придумывать?

— Ты… невозможная. И невероятная. И… я бы сочинила тебе стих, но не знаю как… — сбивчиво бормочет Рыжик, совершенно пропав в магии объятий, зарыв свое лицо в груди у Бьянки.

— Вот эти нивы и леса и все чего попросишь ты — я дам тебе моя краса, коль угольщика бросишь ты — шепчет ей в ухо Бьянка: — ты помнишь это стихотворение?

— Неа — мотает головой Рыжик: — у меня с иностранной литературой нелады были, знаешь же.

— Одену в шелк тебя мой друг, зачем отрепья носишь ты — раздается вдруг голос от кресла и Рыжик с ужасом понимает, что Юрико — не спит.

— Я дам тебе коней и слуг, коль угольщика бросишь ты — продолжает Юрико и ее голос набирает силу.

— Хоть горы золота мне дай и жемчуга отборного, но не уйду я — так и знай, от угольщика черного. Мы днем развозим уголек, зато порой ночною, я заберусь в свой уголок, мой угольщик — со мною… — руки Бьянки обнимают ее крепче, ей становится трудно дышать, но она не сопротивляется, она затаивает дыхание, слушая строки древнего гимна любви.

— У нас любовь — любви цена, а дом наш — мир просторный и платит верностью сполна мне угольщик мой черный! — заканчивает Бьянка и еще раз стискивает ее в объятиях. Наступает тишина.

— Я, конечно, не подслушивала — через некоторое время раздается голос Юрико: — но значит ли это что я теперь — управляющая группы компаний «Бьянка Петролеум»? У прежнего был неплохой такой кабинет…

— Помолчи, Постельная Грелка. — откликается Бьянка: — есть дела дневные и дела ночные. Дома дела не обсуждаем.

— О! Значит ли это, что Госпожа хочет, чтобы Постельная Грелка потерла ей и ее подружке спинки? Я довольно бесстыжая и весьма гибкая, видели бы вы как я на шпагат умею…

— На мой взгляд ты слишком много говоришь — поворачивается к ней Рыжик и окидывает ее изучающим взглядом. И как она раньше не видела, думает она, вся эта бравада, все эти шуточки на грани фола — от страха. Что ее тут не примут. Для того, чтобы потом — не было больно, когда — не примут. И чтобы ее было трудней принимать. Ежик, думает она, нет, даже скорей — дикобраз, оттопырилась иголками во все стороны, чтобы ее было трудней полюбить. Дилемма дикобразов… или дилемма влюбленных — когда вместе больно, но и порознь не лучше. Какое решение тут может быть? Только трусы выбирают одиночество. Вместе — не легче, может быть даже больней, но … зато вместе. Она отвела руку в сторону, раскрывая их с Бьянкой объятия. Так, чтобы было место третьему.

— Ну, чего сидишь, наглая мошенница? — спрашивает она: — иди сюда, исполняй свои ночные обязанности. Сегодня мы с тобой ублажаем Госпожу Бьянку… а ее еще и помыть надо…

— Так у меня теперь еще одна должность? — Юрико откидывает плед в сторону и потягивается. На секунду Рыжику, кажется, что ее глаза подозрительно блестят. Слезы? Впрочем она тут же оказывается рядом и присоединяется к объятьям.

— Какая еще должность? — ворчит Рыжик: — хватит с тебя управляющей…

— Ну как… управляющая это раз. Постельная Грелка Госпожи это два. А теперь еще и Девушка, Которая Моет Прелести Госпожи… какой карьерный рост! — усмехается Юрико и теперь, когда она совсем близко, Рыжик отчетливо видит слезы в ее глазах. Все еще пытается шутить, думает она, все никак свое сердце не откроет.

— Знаешь — говорит Рыжик: — а я думала, что ты мошенница. Я и сейчас так думаю.

— Так. — Юрико отстраняется и Рыжик чувствует, как ее спина — деревянеет под ее пальцами: — и что?

— Просто мне сейчас неважно кто ты. Мошенница, похитительница, обманщица. В конце концов у нас в компании и безжалостные убийцы есть. Целых две штуки. Мне важно то, что ты — с нами. Ты можешь быть лисой и змеей, но ты — наша лиса и змея. Так что вот тебе еще две должности, Собирательница Регалий. — говорит Рыжик и чувствует, как спина Юрико под ее пальцами — расслабляется.

— После того, как мы в душ сходим все вместе — я тебе еще парочку присвою — обещает Бьянка: — правда неудобно теперь этим со своим финансовым управляющим заниматься.

— Ну уж нет. Все должно быть по правилам — мотает головой Юрико: — я беспомощная юная дева, и весь мой карьерный рост — через постель с боссом. Таков этот безжалостный мир. Ведите меня, развратницы, я зажмурю глаза и исполню свой долг, дав вам возможность осквернить мое невинное тело вашими плотскими желаниями…

— На мой взгляд она все еще слишком много говорит… — чешет затылок Рыжик: — но… это можно исправить.

— Да. Ее рот определенно надо чем-то занять. Более… конструктивным. — кивает Бьянка: — пошли уже в душ. Тяжелый день выдался.

— Так вот как вы это называете! Конструктивно! Позаботьтесь обо мне сенпаи!

— Да, так мне puddin’ и говорил… много-много непокою принесет она с собой… шевелись, Пигги, меньше слов больше дела! — вздыхает Бьянка, Юрико ойкает от игривого шлепка по попке, а Рыжик думает что все — хорошо. Несмотря ни на что. Хоть горы золота мне дай и жемчуга отборного, но не уйду я так и знай… никуда не уйду. Здесь мое место. Прямо вот тут, между ними…

День был просто прекрасен. Ни одной тучки на небе, ясно и светло, не слишком жарко, не слишком прохладно — замечательный такой день. Как там говаривал Роберт Браунинг — God is in his heaven, all's right with the world — Бог на небе — все в порядке на земле… и на земле в самом деле все было в порядке. Я сижу в жилой зоне Логова Злодейки и медитирую, приводя мысли в порядок.

Бьянка и Рыжик, вместе с Ю-тян написали, что уладили дела в Токио и скоро будут в городе. Шутка ли — почти три дня там провели, если бы не Шизука, то я бы обязательно забыл выгулять собак и они загадили бы Логово. Но Шизука появлялась каждое утро и выгуливала Доннера и Блитцера (или Правого и Левого). За это время у меня практически зажил разрез на спине, начал активно чесаться, а раз чешется — значит заживает. Регенеративные процессы обычно такими вот забавными ощущениями сопровождаются, растет розовая кожица, заживают мышечные волокна, вот и чешется.