Чтение онлайн

Я же пошел прогуляться… в туалет я пошел. Потому как павильончик на улице стоит и ближайший туалет — в нашем домике. Остро не хватало телефона в руке, в современном мире в туалет без телефона — значит быть обреченным читать надписи на освежителях воздуха и упаковках от туалетной бумаги… а тут у них правило, оказывается, цифровой детокс называется — служащие курорта вечером, перед купальней — собрали наши телефоны, уверили что они находятся в целости и сохранности и отдадут их нам только утром. Чтобы мы могли насладится вечером без погружения в сети интернета. Странное правило, как по мне, вечером уютнее со своим смартфоном… новости почитать, с родными списаться… с Бьянкой по видеосвязи поболтать. Опять-таки она фоточки мне присылает обычно в стиле «а вот я совсем-совсем голая на лабораторном оборудовании за четыре миллиона долларов»…

В туалете, что в нашем домике не оказалось даже баллончика освежителя воздуха, тут такая штуковина к стене прикреплена — сама по себе через равные промежутки времени воздух освежает. Так что я вынужденно изучал инструкцию по пользованию туалетом… а там было не так уж и много информации. Хотя довольно неплохие картинки. Или скорей пиктограммы. Судя по ним нельзя было смывать предметы женской гигиены, вставать на унитаз ногами и захватывать мир с помощью ершика. Хм.

Когда я шел обратно, к павильончику — я остановился на дорожке и подошел к скамейке неподалеку. Пирующие в павильончики были неожиданно тихими, видимо и на них повлияла магия ночи… наверное надоело орать «кампай!», утомились. Все-таки сперва горячие источники, помылись, распарили тело, потом — свежий воздух и хорошая еда с алкоголем… хотя от Косум я ожидал что та до утра будет в себя сакэ с пивом заливать, она может.

Что-то неуловимо изменилось в воздухе вокруг и я втянул его ноздрями… лавандовое мыло, запах чистого, выстиранного и ароматизированного постельного белья… или хлопчатобумажного кимоно? И… легкий хруст, шелест, которое издает это самое кимоно при движениях…

— Что не сидишь со всеми? — спрашиваю я, не поворачивая голову. Шизука — а это она уселась рядом со мной — пожимает плечами.

— Мне … не по себе… — признается она и кидает взгляд через забор в сторону кластера домиков «лакшери». Высокая стена отделяет нас, простых смертных из кластеров «эконом» и «стандарт» от райского баунти в стиле «лакшери». Там у них не просто гостевые домики, но настоящие особняки — из хорошего кирпича, несколько этажей, крыши, стилизованные под стиль Императорского дворца в Осаке, белые стены… словно замок сегуна Нобунаги, который готовится к осаде. Там у них — пруды по фен-шую, в которых плавают неизменные красно-золотые карпы кои, которые совсем не боятся человека и даются в руки… берега прудиков отделаны черным мрамором, а на дне выложена инкрустация… там своя кухня, звезды Мишлен и шеф-повар высшего класса… а еще там — вооруженная охрана и Зрячий из Общества Высшей Истины. Несмотря на это — я чувствую себя в безопасности. Мне невыгодно привлекать внимание полиции, а уж ему — тем более. Даже если он каким-то чудом знает кто я такой и что я тут делаю — он не будет ничего делать, потому что в его нынешнем положении обратить на себя еще одно расследование Главного Полицейского Управления — совершеннейшая глупость. Нет, я не ожидаю никакой атаки со стороны Зрячего сегодня, у нас что-то вроде Водяного Перемирия, описанного Киплингом, когда и тигр, и олень пьют рядышком, не пугаясь и не нападая друг на друга. Но на самом деле я думаю, что Зрячий вряд ли вообще знает мое имя. Возможно, знает о Бьянке… потому что она привлекала внимание Общества, молодец какая. Но и к ней он сейчас не притронется. Пыль должна улечься, люди должны забыть… и только потом они поднимут голову, уверенные в том, что месть должна быть холодной, а руки — развязанными для действий. Нет, для того, чтобы такую вот секту организовать вокруг себя — нельзя быть идиотом. Он — подождет. Пока все подозрения с его Общества Высшей Истины не снимутся… или забудутся.

— Божественной — поправляет меня Шизука: — не Высшей, а Божественной. Разные иероглифы.

— Да? — спрашиваю я и она кивает. Впрочем… какая разница. Мы здесь не для того, чтобы переодеваться в темные, немаркие и свободные одежды, вскрывать второе дно у чемодана и, прикрыв лица — переползать через стену. Потом — два охранника, один бродит по саду… тунц! тунц! … еще один — внутри дома… вряд ли больше. И ему тоже — тунц! тунц! — Шизука умеет обращаться с оружием, сам учил. Стреляные гильзы летят в сторону, остро пахнет пороховым дымом, растекаются лужи крови под ногами и Шизука удовлетворенно улыбается под своей маской. Потому — коридор, коридор, влево, еще раз влево и вот она — спальня и кабинет Зрячего. Внутри помещения, в самом центре дома, отгороженное от внешнего мира второй стеной… ему же не нужны окна, не так ли? В знакомом помещении, в темноте — у слепого преимущество… эдакое «Молчание ягнят»… но мы — включаем фонари, прикрепленные к планке Пикатини снизу и это преимущество сразу рассеивается как дым… а вот и Зрячий, он стоит в иссиня-холодном свете тактических фонарей и не видит собственной смерти… тунц! Посреди его лба возникает аккуратная дырочка, а его затылок разносит в куски утяжеленной пулей из пистолета Шизуки. Она опускает пистолет и наконец улыбается светлой и свободной улыбкой победителя. Ну что, Кларисса, ягнята перестали кричать у тебя во сне? Теперь ты можешь спать спокойно? Я открываю глаза и картинка Зрячего с дыркой во лбу — рассеивается как дым. Мы все еще сидим на скамейке вместе и смотрим вниз, в долину и на нас накрахмаленные хлопчатобумажные кимоно, которые похрустывают при каждом движении. На мне — бело-синее, на Ши-тян — бело-розовое.

— Я… я не знаю — говорит Шизука: — наверное мне было бы лучше забыть все. Но… мне страшно. Это иррациональный страх, я понимаю… сейчас он ничего не сможет мне сделать. Но как только я вспоминаю Темную Комнату… и понимаю, что она совсем рядом… Он совсем рядом… — ее бьет крупная дрожь. Я поднимаю голову. Как назло, небо заволокло тучами и не видно ни звезд, ни луны. Но мы сидим на скамейке, кругом горят фонари…

— Он — там, а я — тут — говорю я: — и сделать что-то с тобой он может только через мой труп. А я очень не люблю умирать. И приложу все усилия, чтобы померли те, кто за тобой придет. Если придет. И вообще… ты пережила это. На самом деле не так уж и сложно надеть темное и немаркое и перебраться через эту стену… но сейчас не время и не место.

— Я знаю — шепчет Шизука и прижимается ко мне: — знаю. Умом я это понимаю… просто…

— Мы можем подождать — говорю я: — не торопиться. Уехать отсюда завтра. Жить обычной жизнью. Ходить в школу, готовится к экзаменам, завалится в гости к Наоми как в прошлый раз… Мико вон в Клуб хочет, чтобы демонов из нее изгнали… клубная деятельность. У меня тренировки в Школе Бокса начнутся… тебе тоже неплохо бы куда-нибудь пойти. Обычная жизнь… просто однажды вечером я стукну к тебе в окошко… или ты в мое. Мы все-таки наденем темное и немаркое, закроем лица накрутим на стволы глушители… и появимся… где-нибудь в Темной Комнате, но с приборами ночного виденья и с патроном в патроннике. Вот тогда ты сможешь закрыть свой гештальт окончательно. А пока — пока тренируйся. Может быть однажды тебе станет настолько спокойно, что тебе это и не понадобится.

— Думаешь? — сонно бормочет Шизука и наваливается на меня.

— Тебе спать пора — говорю я: — с ног валишься уже… отнести тебя в домик?

— Не… я сама. — она встает и потягивается, зевает, мотает головой, прогоняя дремоту: — я дойду, не переживай. Тут рядом же… обещай, что постучишь в окошко… сенсей…

— Обещаю. Спокойной ночи…

— Ага. — она уходит, не исчезает в тени, не скрывается из поля зрения, а просто уходит. Даже энергичную Ши-тян укатали здешние горячие источники. Ну… хоть расслабится. Я откидываюсь на спинку скамейки и смотрю вверх. Никаких звезд, никакой луны на небе, совершенная темнота. Словно в мире есть только я, эта скамейка, несколько фонарей вокруг, город внизу в долине и эти трое, стоящие на дорожке… кто они?

Перевожу взгляд на вновь прибывших. Когда они успели подойти? Все-таки расслабился я тут с Ши-тян. Я встаю со скамейки и поправляю хлопчатобумажное кимоно бело-синего цвета.

— Добрый вечер! — кланяется девушка, она одета в шелковое кимоно темно-сиреневого цвета, крылья феникса охватывают ее плечи, нарисованные на тяжелой ткани… она выпрямляется и я вижу красивое лицо. Она напоминает мне лисичку с фарфоровой вазы, такие же легкие черты лица, так же застывшие в улыбке, те же приподнятые брови и наклон головы. Руки у Лисички сложены спереди в вежливом жесте. Но мой взгляд притягивает к себе не лицо Лисички, не ее руки, ни красивый рисунок на ее кимоно. Мой взгляд притягивают двое, которые стоят справа и слева от нее. Крепкие ребята, одеты в обычные брюки и белые рубашки. Мужчины среднего возраста, бычьи затылки, широкие плечи… секьюрити на курорте? Она что — рок-звезда? Не припомню такую… но я вообще за эстрадой не слежу.

— Добрый вечер и вам — кланяюсь в ответ я «неопределенным поклоном вежливости по отношению к человеку, в чьем социальном статусе я не уверен».

— Уважаемый Такахаси-сан, вы выиграли место на фестивале Истины… и приглашены на праздничный ужин! Прошу вас! — красавица-лисичка склоняется в поклоне снова и делает жест рукой, показывая дорогу.

— Праздничный ужин? Благодарю вас, я только что поел. Спасибо за приглашение… но я вынужден отказаться. — говорю я. Ситуация мне не нравится. Неужели Зрячий такой идиот, что решил разборками на своем же курорте заняться? Все-таки опять недооценил я степень человеческой глупости, нельзя полагаться на то, что люди кругом — не идиоты, они всегда найдут способ поразить вас своей непредсказуемой глупостью. Вот сейчас например — что это такое? Приглашать меня в свое логово и искренне надеяться, что я пойду с этими ребятами? Прямо тигру в пасть? Ну уж нет. Если моей встрече с ним и суждено состояться, то на моих условиях, а не тогда, когда у него все готово к демонстрации… чего бы то ни было. Или тем более — к моему захвату. С последующим шантажом Бьянки, например — сделай зарина цистерну, а то мы будем каждый день по пальцу посылать… а на двадцать первый день пальцы кончатся и… нет, спасибо, я уже поужинал.

— Вынуждена настаивать на своей просьбе — улыбается лисичка и один из крепких — делает шаг вперед, пытаясь схватить меня за руку. Он быстр, но я быстрее — вот как чувствовал подвох! Тут же отступаю назад, не давая ему осуществить захват. Да, я знаю все эти ваши коса-дори и кататэ-дори… и не имею никакого желания захват за предплечье от такого крепкого парня испытывать на шихо-нагэ, например. Сомневаюсь я что у меня получится, он руку сожмет и все…

— Вынужден настаивать на своем отказе! — говорю я, отпрыгивая подальше.

— Вы усложняете мне выполнение моей работы — сокрушается лисичка: — я гарантирую вашу сохранность и безопасность.

— Что-то мне с трудом верится… после такого энергичного приглашения… — я поднимаю руки и чуть приседаю в стойке. Тот, что пытался схватить меня за предплечье — оглядывается на лисичку. Лицо лисички остается таким же бесстрастным и спокойным, но она отрицательно качает головой и делает жест рукой вниз, словно придавливает поднявшееся тесто — ладошкой. Крепкий парень делает шаг назад, оставляя попытки схватить меня и силой притащить на праздник жизни… или что там у них за шабаш. Быстрый анализ — двое кажутся опасными, крепкие ребята, но почему-то угрозой веет именно от лисички, то, как она стоит, сложив руки спереди и наклонившись вперед, как улыбается застывшей улыбкой, как внимательно изучает меня своими темными глазами… она же совсем неподвижна! Не понимаете? Никакой человек не может быть неподвижен совершенно, люди все время двигаются, пальцы, веки, наклон головы, перенос веса на другую ногу… никто не может быть так неподвижен и это бросается в глаза сразу же.