Чтение онлайн

— Не, я, пожалуй, пойду… Шизука! — Томоко хватает за рукав девушку в черном, которая уже шагнула к тумбочке.

— Мммммм! — говорит Наоми.

— Сейчас, сейчас, дорогая — отвечает ей Натсуми: — уже уходите? Кстати, девочки, имейте в виду — на будущее, что если дверь закрыта и заперта — то для этого есть основания. Можно в конце концов постучаться…

— Д-да… мы уже уходим — Томоко пятится, таща за собой Шизуку, которая идет с явной неохотой.

— А чего приходили-то? — спрашивает Натсуми, поставив свечу на стол: — Что-то случилось?

— А? Что? Ах… да! Кента возвращается! — вспоминает зачем она прибежала в клуб, Томоко: — По телевизору показали!

— Как я и говорила… — пожимает плечами Натсуми: — этот нигде долго не удержится. Будем готовить торжественную встречу?

— Ммммм! — подает голос Наоми и Натсуми успокаивающе гладит ее рукой.

— Ну… мы пойдем, пожалуй… — отворачивается от этого зрелища Томоко. Краска снова бросается ей в лицо, она чувствует, как пылают ее щеки. Хотя… она украдкой кидает взгляд на невозмутимую Натсуми. Так и есть — даже у нее на щеках цветут розы… значит и ее пронимает…

— Так не делают. — качает головой Шизука: — Кто ж так пытает? Узлы неправильно завязаны и вообще…

— Да не пытает она ее! — прерывает ее Томоко: — Все, пошли!

— Как не пытает? — удивляется Шизука: — Но…

— Вот Кента вернется — пусть сам тебе все объясняет! — с досадой кидает Томоко и Шизука покорно замолкает. Кента так Кента. Они вылетают за дверь и им в спину летит — «Дверь закройте! Она ж простудится!» и очередное «Ммммм!» от Наоми.

— А когда он вернется? — спрашивает у нее Шизука, дыша в спину.

— Да уж поскорей бы… — вздыхает Томоко: — а то тут у него дел много…

Мы сидим на бетонном бордюре возле моего дома и глядим вверх — на звезды. Шика-сан — курит, время от времени затягиваясь и выпуская дым куда-то вверх, в сторону Альфа Центавра. Фургон с логотипом шоу, который и подвез меня сюда — стоит поодаль с заглушенным мотором. Сегодня за рулем Тигайя-сан, он молод, неженат, а потому — дежурный водитель. Как там — «не пьет не курит, на Новый Год дежурит».

В моем доме погашены огни, все спят. Оно и понятно, второй час ночи… это я поздно приехал, пока с участниками попрощался, инструкции раздал, пока с работниками студии отметили помолвку Ани и Сато, а также беременность Минами и то, что Киоко наконец осознала, что она бисексуальна и ее шанс найти себе партнера только что вырос в два раза. С самого начала мне было понятно две вещи и одна из них та, что и мы, участники шоу и они — «технический персонал студии» — максимально отдалены друг от друга. Ни те, ни другие — не считают друг друга за людей, за индивидов. При этом каждая из групп считает себя немного выше другой. Участники шоу считают себя звездами, ведь все это шоу сделано вокруг них и строится только на них, в свою очередь технический персонал, все эти операторы, монтажеры, рабочие по свету, по оборудованию, звуковики и даже уборщицы — считают, что участники шоу всего лишь временные обитатели аквариума, а они тут хозяева. В результате гигантская пропасть между теми и другими не позволяет видеть друг в друге личностей, и как следствие — идет изоляция. Что-то вроде Стэнфордского эксперимента получается.

При этом участникам шоу на самом деле не до подробностей, пусть даже они на самом деле там временные постояльцы и всего лишь гости, но история и вправду вертится вокруг них и именно их обсуждают в курилках и на рабочих местах. На самом деле «технический персонал студии», несмотря на их отношение немного свысока — все-таки хотят быть замеченными. Потому мне так легко удалось познакомиться с ними и узнать кто чем дышит. Потому что они хотели этого. Влиться в новый, чуждый коллектив, когда ты никто и звать никак — для этого придется выстраивать отношения месяцами, а может и годами. И не факт, что получится. А тут вот — все хотят быть замеченными и пообщаться со «звездами», а получается это только у Шики-сан. Несправедливо. Так что никакой «социальной интегрированности» тут нет, а есть только удачно сложившиеся обстоятельства и заранее подготовленная почва для установления связей. Почва, подготовленная суровыми правилами студии, которые сфокусированы на участниках и совершенно упускают из виду внутренние социальные потребности работников. Сыграть в Пабло Эскобара в таких вот условиях — легче легкого. Как говорится — дуракам везет.

Я бросаю взгляд на сидящую рядом Шику. Она смотрит вверх, в ночное небо и о чем-то думает. Охота домой, в кровать, в свою комнату, может быть, мама еще не спит… давно я не видел домашних, соскучился. Но и оставить Шику в таком состоянии, встать, сухо откланяться, после всего, что было на шоу — как-то неудобно. Где-то я слышал такую вещь, что время — самый ценный ресурс, что у нас есть и следует относиться безжалостно к тем, кто тратит бездумно твое время… и я с этим конечно согласен. Вот только… а на что вы потратите сэкономленное от общения с близкими время? На изучение иностранных языков? Пойдете в кино? Поиграете в игру? Я точно знаю, что перед смертью человек жалеет не о том, сколько он еще не съел десертов, или в каких отелях он не останавливался, на каких курортах не загорал и сколько денег не заработал. Жалеют как раз о том, что мало уделяли времени своим близким. Об общении с ними. И с этой вот точки зрения, Шика-сан сейчас не тратит мое время попусту, а проводит качественное время в общении со мной и это надо ценить. Вот еще минут десять буду ценить, а потом все-таки домой пойду… прохладно все же на улице. Скажу Тигайе-сану, чтобы проследил за ней и домой отвез… а не куда-нибудь. Потому что менеджер по всем вопросам, Шика-сан изрядно набралась и может потребовать продолжения банкета. Хотя… — я бросил на нее еще один быстрый взгляд. Шика сидела, поджав к себе коленки и глядя в ночное небо. Непохоже, чтобы она рвалась куда-нибудь в ночной клуб.

— Вот и все — говорит наконец она и гасит сигарету о бетонный бордюр. Достает пачку и прячет окурок туда. Аккуратная она все-таки, нипочем возле моего дома мусорить не станет.

— Что теперь будешь делать, Кента-кун? — спрашивает она, спрятав пачку: — Чем займешься?

— У меня много дел — признаюсь ей я: — профсоюз сделаю, как и обещал Кимико. Открою кафешку с котиками и хорошим кофе. Никакого алкоголя — кошки пьяных не переносят. У меня кстати выпускной в этом году, надо к экзаменам подготовиться. Клубная деятельность опять-таки, а то есть у меня опасения, что без меня он черт знает во что превратится… ну, а что школьник может делать? Учиться, радоваться жизни и вообще наслаждаться этой вашей весной юности.

— У тебя еще и Лето Жизни на носу — кивает Шика. Японцы так называют период обучения в университете, период, когда строгие правила школы остаются позади, а суровая взрослая жизнь с необходимостью зарабатывать себе на хлеб и соответствовать всем социальным стандартам — еще не наступила. К студентам тут относятся снисходительно — мол чего с них возьмешь, пусть повеселятся пока могут. Именно в университете японская молодежь наконец может оторваться — выкрасить волосы в дикие цвета, выбрать предметы, по которым хотят учиться, закрутить кучу романов, как мальчики, так и девочки. Да тут в университетах даже клубы «выпивки и разврата» есть. На полном серьезе… не всегда так называются, хотя есть и официальные, ну типа изучают сексуальность и отклонения… или там психологию. Но большинство таких клубов — неофициальные, их так называют между собой. Официально это могут быть клубы тенниса или там поклонников кино… но вот что там творится… Эх, чувствую, веселое у меня студенчество будет, если, конечно я сумею вывернуться от постоянного руководства профсоюзом, котокафе и гильдией несовершеннолетних убийц.

— Лето Жизни — это прекрасно — ничуть не кривя душой, соглашаюсь с ней я: — вот жду не дождусь. Надо сперва экзамены сдать… а у меня с этим сложности.

— А это будет уже скоро… ты как в универ поступишь — позвони. — говорит Шика: — там тебе, все равно, первое время скучно будет. А у меня вечерами время есть… иногда.

— Я-то позвоню. — снова киваю я: — Вот только не будет у тебя времени, Шика-сан. Ты у нас выбрала карьеру, а после этого сезона она у тебя или вверх попрет, или… — продолжать я не стал. Шика у нас сейчас просто олицетворение поговорки «либо грудь в крестах, либо голова в кустах». Текущий сезон запомнится это точно. Вот только куда это вытолкнет карьеру Шики — вверх к звездам, или вниз, под плинтус — пока мы не знаем. Но я точно знаю, что в любом случае у Шики не будет времени мне звонить, поднимется ли она или опустится — в любом случае будет работать в два раза больше. Какие там звонки старым знакомым, там даже для семьи времени не будет, чего о личной жизни говорить…

— А ты позвони… — говорит Шика: — ты не умничай. Посидим, вспомним как все было…

— Конечно… — соглашаюсь я. Спорить с пьяной девушкой такое же бесполезное занятие как пытаться вычерпать море чайной ложкой.

— Ну и ладно… — Шика встает, негромко икает и идет к фургончику с логотипом студии, покачиваясь. Она идет босиком, туфли держит в руке, и я вижу, что менеджер по всем вопросам уже успела где-то порвать чулки. Из фургончика выскакивает Тигайя и помогает Шике забраться в дверь, осторожно закрывает ее за ней и машет мне рукой, мол бывай. Машу рукой ему вслед. Он забирается в фургон, хлопает дверцей, заводится мотор, вспыхивают красные стоп-сигналы. Я смотрю как фургончик уезжает, мазнув на прощанье светом фар по соседним домам.