Чтение онлайн

В темноте слонялись охотники, они провели в лесу уже полночи в безрезультатных поисках пропавшей девушки.

Белин закрыл лицо руками, представив, как напуганная женщина мечется между деревьями, утопая в грязи, и падает, настигнутая черной тенью. «Нет, — подумал король, — это пора прекратить. И как мог я, в ком тоже течет белая кровь, позволить так унизить принцессу Туатов». Ему самому захотелось выхватить меч и с боевым кличем броситься в лес на ее спасение.

Кто знает, не судьба ли послала ему Морану. Два последних в Поэннине Туата-полукровки, наверное, не случайно встретились в этой мрачной крепости. Король встал. Расхаживая вокруг костра, он прислушивался к доносившемуся из леса лаю собак и перекрикиванию людей. «Интересно, — подумал король, — посмеет ли кто-нибудь возразить мне, если я женюсь на пленнице, как это сделал мой отец? Да и кому какое до этого дело? Никто не сможет отнять у нее ее происхождение, а значит, она всегда остается принцессой». Никого действительно не интересовала личная жизнь короля, никого, кроме его брата, принца Бренна. Да и того волновал только один вопрос — наследник. Пока король не дал законного наследника королевству, Бренн будет спокоен, но кто знает, как изменится его поведение, если у короля родится здоровый ребенок? Впрочем Белин об этом уже не мечтал. Пять жен и сотни женщин не смогли дать ему живого ребенка, и он уже смирился что в этом только его вина. Размышления короля были прерваны появившейся из леса процессией, во главе которой шел разъяренный Бренн.

— Рыжая ведьма! — возмущался он. — Она исчезла! Просто растворилась в лесу.

Белин усмехнулся:

— Только идиот может отпустить Туата в лес и надеяться поймать его там.

— Но, Белин, ведь это только сплетни наших дворовых. Неужели ты и вправду думаешь, что она способна использовать эти колдовские штучки? — Бренну было стыдно перед другими охотниками, что он так опростоволосился.

— Не знаю, — мстительно произнес король, наслаждаясь растерянностью брата. — Но я бы не пропал в лесу, а ведь во мне меньше белой крови, чем в ней.

Охотники уже заждались отправления домой. Белин решил оставить нескольких воинов для дальнейших поисков пропавшей принцессы. С ними остался и Бренн, несмотря на возражения короля.

— Привези ее мне живой, — сказал Белин брату и зло добавил, — если не найдешь ее, ты ответишь мне за свою выходку.

Бренн озадаченно смотрел вслед черным всадникам, скрывшимся в ночи. «Не к добру Белин вспомнил о ее происхождении, а заодно и о своем», — подумал он.

Не зная, что предпринять, Бренн приказал воинам искать принцессу в лесу с собаками, хотя думал, что если Белин окажется прав, то это, конечно, не поможет. Оставив Харта сторожить угасов и на тот случай, если Морейн, незамеченная остальными, выйдет на поляну, вся группа разбрелась по лесу.

Бренн ругал себя за глупую шутку. Но кто же мог предположить, что эта бестия задумает колдовать в лесу. Да нет, этого просто не может быть. Если бы она была способна на это, то давно бы уже проучила своих обидчиков. Конечно же, глупая девчонка просто заблудилась и теперь сидит где-нибудь под деревом, перепуганная до смерти. Хорошо еще, что не слишком холодно, попади она в лес в феврале, до утра можно было бы и закоченеть. «Дуреха, дрянь, — ругал ее Бренн. — Теперь меня высмеют мои же братья. Если мы ее не найдем, все решат, что я упустил добычу, не смог поймать девчонку в лесу». Бренн рассерженно пнул старый пень. Только бы она не набрела на какого-нибудь дикого зверя. И, как будто в подтверждение его тревожным мыслям, раздался где-то очень далеко волчий вой. Бренн перехватил копье и закричал своим товарищам, чтобы те были внимательнее. Он помчался в ту сторону, откуда, как ему казалось, раздался этот звук, и вскоре выбежал к старой, раскинувшей свои голые, озябшие ветки, липе. Перед деревом сидела освещенная осенней луной Морейн и раскладывала на мокрой листве какой-то странный узор из маленьких веточек. Бренн стал пробираться за деревьями, боясь спугнуть девушку.

— Я слышу тебя, Бренн, — громко сказала Морейн, и когда он вышел из тени деревьев, добавила: — Вы, люди, не умеете ходить тихо по лесу: листья шуршат, ветки трещат.

— А что умеете вы, нелюди? — зло проговорил Бренн.

Подойдя ближе, он стал разглядывать фигурки, выложенные из палочек. Неожиданно он сделал прыжок в сторону девушки и, обхватив ее руками, повалил на землю. Сжав одной рукой ее горло, он разметал копьем палочки, разрушив их стройный узор.

— Ах ты, маленькая ведьма, что за жуткий обряд ты здесь затеяла? — Видя, что она задыхается, он отпустил руку.

— Ты всегда начинаешь сразу душить? — спросила она, ощупывая свою шею, — или, может быть, сначала спросишь у меня, что случилось? Я не умею колдовать, успокойся.

— Тогда что за руны ты пыталась сложить из этих сучьев? — спросил Бренн, несколько успокоившись, но на всякий случай раскидал ветки подальше от девушки так, чтобы их трудно было собрать.

— Нельзя же быть таким суеверным, мой принц. Я просто устала и присела отдохнуть, а эти ветки валялись кругом, и я с ними играла. Увы, — Морейн подняла на него глаза, — я не обладаю магией, иначе бы я не сидела здесь.

Бренн, чувствуя неловкость за свой малодушный страх, пытался все же найти ему причины.

— Если ты не обладаешь магией, как могла ты скрыться от моих охотников и собак так надолго, где ты была?

Морейн вдруг почувствовала усталость и холод. Развеялись последние следы восхитительного дурмана, в котором она находилась с момента своего исчезновения у Липы. Воспоминания о чудовище с горящими глазами, промчавшемся мимо нее, нахлынули на принцессу, и она начала рассказывать о нем Бренну, расплакавшись от пережитого страха. Бренн несколько опешил, когда рыдающая девушка трепетно прижалась к нему. На поляну выбежала собака, привлеченная голосом своего хозяина. Увидев такую непозволительную вольность в отношении его господина, Пап вцепился зубами в плащ Морейн. Бренн уже хотел отпихнуть от принцессы Папа, пока он не загрыз бедную девушку, но свирепый пес вдруг завилял хвостом, пытаясь лизнуть Морейн в лицо. Она отбивалась от него, повизгивая. Ошеломленный Бренн понял, что они играют. «Странно, — подумал он, — я сам натравливал на нее Папа».

Бренн протрубил в рог, призывая других вернуться на поляну к угасам. Усталая процессия двинулась в сторону замка.

Новые союзники Поэннина — гадирцы — никогда не оставались в замке дольше, чем требовала беседа с королем, какая бы погода ни бушевала за его стенами. Поэннинцы привыкли к этой странности своих новых союзников и не удивились, когда гадирские посланцы потребовали немедленной встречи с королем. К тому же в преддверии приближающегося праздника Самайн Гвидион сам стремился поскорее избавиться от гостей.

Морейн была удивлена, когда ее пригласили в качестве переводчика. Прежде эту работу выполнял сам друид.

— Разве ты не знаешь их языка? — изумилась Морейн и испугалась: в Антилле о «змееголовых» ей приходилось слышать самые отвратительные вещи.

— Когда я сам занимаюсь переводом, это мешает мне сосредоточиться и читать их мысли. Если переводить станешь ты, я смогу, не отвлекаясь, углубиться в собственную работу.

— Ты им не доверяешь? — поинтересовалась Морейн.

— Я должен проверить, насколько они искренни, — уклончиво ответил друид. Морейн никогда прежде не видела жителей Гадира, хотя и была о них много наслыiпана. В Город Солнца не пускали иноземцев, даже послов встречали в его окрестностях.

Морейн была приятно удивлена, обнаружив, что «змееголовые» не так ужасны, как ей представлялось прежде. Гадирские посланники Икха и Двир, похожие друг на друга, как две капли воды, были невысокими и смуглыми. Черные жесткие волосы, низкие лбы, раскосые глаза и желтая кожа, вот и все, что заставляло антильцев делать такое неблагоприятное сравнение со змеями. Странный разрез глаз придавал лицам гадирцев коварное выражение.

Послы были недовольны тем, что на их тайных переговорах присутствует женщина, да еще и знающая их язык. С тех пор как в Антилле воцарилась Кийя, в Гадире стали недолюбливать женщин, особенно умных и всезнающих, какой и показалась им принцесса. Но в ее поэннинском имени Морана они не смогли угадать имя антильской царевны Морейн, ее же лица прежде никто из них не видел.

Переводя речи Икхи и Двира, Морейн с холодеющим сердцем вникала в коварный план послов. Гадир хотел привлечь поэннинцев для отвлекающего маневра, втянуть Антиллу в войну на два фронта, в качестве платы предоставив варварам на разграбление Город Солнца и все его окрестности.

— Антильские сокровища не представляют для нас ценности, шелестящим голосом говорил Икха, — моей стране нужна только земля Антиллы. В окружении бескрайних вод главная ценность для нашего быстрорастущего населения — эта земля. Вы получите все, что на земле, а мы получим землю.