Чтение онлайн

Слухи, что на юге Катерлаха появился ведьмак, распространились по Тахрину еще в конце лета, когда в королевской канцелярии были зарегистрированы акты о передаче двух усадеб из ведьминских земельных владений в собственность Бренана. Уже тогда среди дворянства стали поговаривать, что ведьмак недаром поселился именно в их стране, где верховная власть не передается по наследству, а каждого следующего короля выбирает Совет Лордов, на который ведьмы имеют большое влияние. После известия о помолвке Бренана и Гвен, ведьмака и ведьмачки, такие разговоры уже вышли за пределы узкого круга вельмож и начали гулять по всему городу.

Перспективы будущего царствования в Катерлахе ведьмака с далекого и страшного Лахлина и ведьмачки, которая по рождению была ивыдонской дворянкой, обсуждали все горожане, от богатых купцов и влиятельных цеховых мастеров до слуг и чернорабочих. Вопреки опасениям Бренана, их меньше всего волновало его незнатное происхождение — да и, собственно, мало кто в это верил, так что молва быстро приписала ему отца-лорда и мать-леди, казненных на Лахлине за то, что произвели на свет ведьму и ведьмака. Также для них не имело значения, что он чужак; в конце концов, вся высшая знать была для простого люда чужаками, представителями отдельного народа под названием «вельможи». Ясное дело, для самих вельмож происхождение имело большое значение, но его полностью перечеркивал факт принадлежности Бренана к ведьмовскому сообществу, да еще и к дюжине известных истории мужчин-ведьмаков, шестеро из которых были королями, один — императором, а остальные — князьями.

Обо всем этом Эйрин узнала из писем Шаннон вер Давнайг — самой младшей из шести ведьм, гостивших при королевском дворе в Тахрине. Двадцатипятилетняя Шаннон была пока единственной, с кем Эйрин регулярно переписывалась, и их общение началось еще на третий день после нападения черных. Тогда немало сестер, услышав о том, каким удивительным образом Эйрин приобрела практические знания в магии, просто не могли в это поверить и — кто через Шайну, кто через Этне, кто через Мораг — обратились к ней с просьбой собственноручно отправить письмо для подтверждения. На несколько первых таких обращений она отвечала отдельно, но потом ей стало жаль тратить время, всякий раз отвлекаясь от занятий с Гвен для написания очередного письма, и она сделала заготовку:

Потом просто переносила текст на чистый лист, вписывала имя сестры и оправляла ей письмо. Других ведьм такой ответ вполне устраивал, а вот Шаннон вновь написала Мораг и сделала замечание, что Эйрин поступила невежливо, не добавив к письму своего магического знака. На это Эйрин немного раздраженно ответила, что до сих пор не видела в этом необходимости, но раз Шаннон настаивает, она наложила на десяток чистых листов чары ожидания и отправляет ей связанный с ними магический знак. В своем следующем письме, адресованном уже непосредственно Эйрин, Шаннон извинилась за назойливость и объяснила, что просто заинтригована появлением Первозданной Искры, в чье существование раньше не верила. Ее очень интересовало, что думает сама Эйрин о том разговоре между своей Искрой и отпечатком Гвен, поскольку версии, изложенные Шайной, Этне и Мораг, очень отличались. С тех пор они начали переписываться и быстро убедились, что, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, у них много общего. Эйрин с большим нетерпением ожидала встречи с Шаннон и надеялась, что в ее лице найдет еще одну подругу среди ведьм…

Длинная улица закончилась, и они въехали на центральную площадь города — Императорскую. Это название сохранилось еще с тех давних времен, когда Тахрин был столицей могущественной империи, включавшей в себя теперешние Катерлах, Торфайн, Лидав и большую часть Майнана, западные земли Ивронаха и Тир Алмынаха, а также юг Коннахта и Лойгира. По ту сторону площади, за белокаменной стеной в два человеческих роста, возвышалась мраморная громада дворца Ринанхар, главной резиденции катерлахских королей. Его высокие башни и укрытые позолотой купола были видны еще на подъезде к Тахрину, а по мере того как отряд приближался к Императорской площади, глазам открывались более низкие этажи строений. Только благодаря этому Эйрин смогла сдержать возглас восхищения, когда охватила взглядом весь Ринанхар, по сравнению с которым остальные дворцы, которые она видела в своей жизни, казались чуть ли не крохотными хижинами. Это был не просто дворец, а целый архитектурный ансамбль, который состоял из нескольких десятков отдельных зданий, соединенных между собой многочисленными галереями, наземными и подземными переходами. Название дворца происходило от Рих на н-Ярхар — Властелин Запада; так в давние времена назывался возведенный на этом месте замок, ставший северо-западным форпостом человечества в борьбе против демонов и чудовищ. Нынешний Ринанхар считался одним из двух величайших дворцов на всем Абраде; вторым был Мор Кашал в Эйнахе, столице Гулад Хамрайга. Соперничество между ними продолжалось с переменным успехом уже не одно столетие, но и катерлахцы, и хамрайгцы, исходя из своих собственных методик измерения размера, категорически утверждали, что именно дворец их короля всегда был самым большим.

Эйрин с удовольствием отметила, что Бренан держится достаточно уверенно, хотя и чувствовалось, что он ошеломлен величием Ринанхара. Вероятно, никак не мог представить себя хозяином такого большого дворца и сейчас думал о том, что совершил глупость, позволив Шайне, Гвен и их подругам-ведьмам втянуть его в борьбу за катерлахский престол. Впрочем, Эйрин знала, что он не откажется — хотя бы из любви к Гвен…

Миновав Императорскую площадь, они проехали через раскрытые настежь ворота и очутились на другой, меньшей по размерам площади — Дворцовой. От самых ворот и до широкой лестницы, ведущей в Ринанхар, выстроился почетный караул катерлахских королевских гвардейцев в ярко-красных мундирах с золотыми галунами, а под самыми ступенями стояла еще одна шеренга воинов — уже в синих мундирах с темно-красными вставками. Это были гвардейцы Тир Минегана, составляющие эскорт для шести молодых на вид женщин в нарочито скромных, а на самом деле роскошных платьях, сшитых из лучших видов эйдальского шелка, гилливского и тибридского бархата и динбыхской парчи. Увидев их наряды, Эйрин пожалела, что в полдень, когда они останавливались на обед, не переоделась во что-нибудь более приличное, чем кофта и брюки. А с другой стороны, тогда бы ей пришлось целых три часа ехать в юбках, от которых она уже отвыкла и опять привыкать к ним не желала.

Когда все вновь прибывшие ведьмы сошли с лошадей, к ним приблизился хорошо одетый темноволосый мужчина лет под сорок в сопровождении нескольких разряженных в пух и прах придворных явно ниже рангом. Шайна немедленно выступила вперед, дав ему понять, что она тут главная.

Впрочем, вельможа и сам знал об этом, так как уверенно шел именно к ней. А подойдя, сдержанно поклонился, дождался такого же сдержанного поклона от Шайны, после чего дружелюбно произнес:

— Рад снова вас видеть, дорогая леди Шайна.

— Я тоже рада нашей новой встрече, лорд Кивин, — не только вежливо, но и совершенно искренне ответила Шайна.

Уже по этим словам Эйрин поняла, что их вышел встретить Кивин аб Энгас, вице-граф Мерхирский, старший сын короля Энгаса аб Брайта. Как она уже знала, при дворе и в народе его обычно называют просто принцем, хотя официально такого титула в Катерлахе не существует — ведь в этой стране монархия не наследственная, а элективная.

Затем лорд Кивин стал приветствовать других гостей. С большинством из них он уже был знаком, поскольку все ведьмы, гостившие в Торфайне, Гулад Данане и на юге Катерхала, по пути с Тир Минегана непременно проезжали через Тахрин и хотя бы на день-другой останавливались в Ринанхаре. Шайне пришлось представить ему только двух сестер из Тир Алмынаха и конечно же Эйрин. Кивин аб Энгас вел себя так, словно ничего не слышал об ее особом положении, связанном с Первозданной Искрой, а весь его интерес к ней продиктован лишь тем, что она королевская дочь, еще и воспитанная за пределами Тир Минегана.

— Возможно, вам известно, леди Эйрин, — сказал он, — что мы с вами родственники по женской линии.

— Конечно, известно, — подтвердила она. — У нас общий предок, эйдальский король Эллар аб Каледвин. Его старшая дочь, Дервил, была прабабушкой моей матери, а младшая, Блодевед, — бабушкой вашей. Значит, вы мой дядя в четвертом колене.

— И для меня это большая честь, принцесса… Ой, простите. Не знаю, можно ли вас так называть.

— Наверное, не стоит, лорд Кивин. Я отреклась от своего титула, поскольку он противоречит минеганским законам. Зато моя кузина Финнела ни от чего не отрекалась… — Эйрин с опозданием поняла, что представление гостей относится к компетенции Шайны. Однако Шайна ничуть не рассердилась и только молча кивнула ей. Тогда Эйрин продолжила: — Позвольте представить вам леди Финнелу вер Рис О'Дугал, принцессу Леннира, племянницу короля Келлаха аб Тырнана.

Кивин аб Энгас поклонился ей ниже, чем ведьмам, и, соответственно, Финнела присела в более глубоком реверансе.

— Очень рад нашему знакомству, принцесса. Думаю, нет необходимости отдельно подчеркивать, что мы с вами тоже кровные родственники, поскольку и ваша мать является правнучкой леди Дервил вер Эллар. Надеюсь, у леди Идрис все в порядке?

— Да, лорд Кивин. Матушка просила передать вам приветствия и пожелания доброго здравия всей вашей семье, в особенности вашему отцу-королю.

— Благодарю, принцесса. Как будете писать домой, передавайте такие же пожелания всем вашим родным.

— Обязательно, — пообещала Финнела.

Точно так же Шайна не возражала, чтобы Гвен, раньше уже встречавшаяся с Кивином аб Энгасом, познакомила его с Бренаном. По всему было видно, что именно Бренан интересует его больше всего, однако он обменялся с ним лишь несколькими любезными фразами, после чего предложил Финнеле руку и повел ее вместе с Лиамом ко дворцу, оставив ведьм, ведьмачку и ведьмака в распоряжении их здешних сестер.