Чтение онлайн

«Может, и вправду нужно скорее их поженить и забыть о них, пока они не разрушили свои жизни, а заодно и мою», — подумал король. А ему еще предстоял разговор с Гвидионом, и Белин знал, что, несмотря на свою правоту, он будет чувствовать вину перед братом. Гвидион кивнул ему на дверь, предлагал выйти.

— Рикку не понравится, что в покоях его жены собралось столько мужчин, — сказал он и, открыв перед королем дверь, дождался, когда тот выйдет первым.

Слушая рассказ Белина, Гвидион становился все более мрачным. «Если кто-то хотел разозлить короля, то придумать что-нибудь лучшее, чем инсценировка появления Зверя, трудно. Но кто же мог решиться на подобное?»

— У Бренна много врагов, и они могли подстроить это, — сказал Гвидион и заглянул в глаза королю. — Я надеюсь, что справедливость возьмет верх, Белин, и ты не поддашься искушению избавиться от удачливого соперника. Ты знаешь, я не занимаю ничьей стороны, но хочу найти истину. Много спорных вопросов в этом деле. Белин, мы сильны своей преданностью друг другу, и пусть любовь к сестре не перевесит у тебя долг перед братьями.

Белин вздохнул, он должен быть справедливым. Как бы то ни было, его святой долг отыскать истину. Гвидион прав, нет ничего более священного, чем любовь братьев. Но эта излишняя заботливость Гвидиона рассердила короля. Уж он-то знал, что брат всегда занимает сторону Бренна, и сейчас его напускная доброта была слишком заметна.

— Ну, раз ты, наконец, решил осчастливить нас своим присутствием, — пробурчал недовольный король, — то и займись выяснением того, что здесь происходит. Надеюсь, что ты поставишь все на свои места.

Гвидион отправился выполнять пожелание короля. Первым делом он решил обследовать проклятую комнату, откуда все началось. Войдя в нее, Гвидион осмотрелся и, не обнаружив ничего особенного, начал работать. Он прижался к стене, попытавшись слиться с комнатой, стать ее частью, пропустить через себя ее жизнь, увидеть произошедшие здесь события. Все было словно затянуто вуалью. Мелькали тени, но лиц не рассмотреть. Кажется, сжавшаяся фигура в углу — это Бренн. Вошедшим в комнату человеком вполне мог быть король. Того, кто стоит, так же, как сейчас Гвидион, прислонившись к стене, он рассмотреть не может. Его лицо скрыто за забралом крылатого шлема. Зато отчетливо видно Морейн, лежащую на постаменте. Видно слишком отчетливо, так не бывает, когда пытаешься разглядеть минувшие события, И если мужчины дают ясное ощущение тепла, прослеживаются пути их движения, Гвидион видит, как эти трое пришли, что делали и как покинули комнату, то от женщины нет такого следа, она появилась на постаменте из воздуха и так же исчезла. Совершенно очевидно, что это морок.

Рассматривая тело женщины, Гвидион поморщился: автор этой иллюзии, кто бы он ни был, явно не знает, как и с какой целью убивает Зверь. Белин, возможно, никогда не видел того, что остается после пиршества Зверя, король вообще старается держаться подальше от этих дел, но сам-то Бренн куда смотрел? Он-то должен знать, что если бы Зверь вздумал напасть на Морейн, никто уже не смог бы опознать ее труп. И Инир тоже хорош, маг его уровня с ходу разгадал бы, что к чему. А мальчишка все никак не начнет работать по-настоящему, все считает себя ребенком, хотя давно мог бы пройти инициацию, если бы признался сам себе, что уже способен управлять силами. Вместо этого он, как в детстве, бежит звать на помощь своего наставника.

Итак, у Гвидиона есть два варианта: либо кто-то хотел отомстить Бренну, либо разозлить Белина. А скорее всего то и другое одновременно. Подобрали удачное время, когда Гвидиона в замке не было, никто не мог проверить, принимал ли Бренн сдерживающее Зверя зелье. Король и братья находились под воздействием морока. Бренн, возможно, тоже, он не помнит ничего. Белин помнит то, чего не было. Оставалось выяснить, что помнит принцесса.

Гвидион поднялся в свою комнату, где его уже ждали Морейн и Бренн, отмывший с себя свою и чужую кровь. Жрец уселся в огромное кресло, откуда за миг до его входа выпорхнула принцесса.

— Давай, Морана, расскажи, что ты помнишь, — устало сказал Гвидион.

— Начни с самого начала, с чего это ты вздумала посетить мою комнату? — вмешался Бренн.

Морейн раздраженно посмотрела на него и ответила:

— Неужели ты думаешь, что я еще когда-нибудь по своей воле захочу ее посетить?

— Тебя там не было? — спросил Гвидион.

— Конечно, нет!

— Значит, это действительно был морок, инсценировка, разыгранная для Белина, — сказал Гвидион. — Тот, кто это сделал, хотел, чтобы Белин убил Бренна, пока меня нет.

— Белый Союз? — Морейн прежде даже мысль такая не могла прийти в голову, но кто, кроме ее незадачливых похитителей, так отчаянно хочет избавиться от Бренна.

Гвидион пожал плечами.

— Это вполне в их стиле. Они противники жестокости и насилия, — задумчиво произнес он. — Любой другой, чтобы достигнуть своей цели, не остановился бы перед убийством и не стал бы рисковать тем, что морок может рассеяться.

Морейн не поняла, о чьем убийстве идет речь. Она устала, Бренн отправил ее спать, пообещав вскоре прийти. Когда она ушла, Бренн зло сказал брату:

— Если бы ты был в замке, то ничего не случилось бы.

— Ну, наконец-то, ты нашел виновного, Бренн, — рассердился Гвидион. — Я трачу всю свою жизнь на то, чтобы вытащить тебя из той дыры, в которую ты себя загнал, спасибо за благодарность.

— Почему это я себя загнал? — возмутился Бренн.

— Если бы ты не поддался своим чувствам, Бренн, если бы нам не пришлось усыплять Зверя, никто бы не осмелился устраивать в твоем замке подобный маскарад.

Бренн устало откинулся на лежанке жреца, закрыл глаза. Казалось, он пробыл в темнице не несколько часов, а долгие месяцы. Никогда прежде он не чувствовал своей слабости и бессилия перед грядущими событиями. Не открывая глаз, он произнес срывающимся голосом:

— Гвидион, помоги мне.

Друид не ответил. Молчал и Бренн, не в силах повторить свою просьбу, произнесенную впервые в жизни. Наконец Гвидион сказал:

— Я — Хранитель, ты же знаешь. Я только страж и не могу прервать свою стражу.

Бренн открыл глаза и, встретив холодный взгляд Гвидиона, спросил:

— Неужели это все, брат? Неужели я загнан в ловушку, и ты сам захлопнешь ее? Сейчас или завтра? Или ты подаришь мне еще несколько дней? Или лет? Мне безразличен срок, как и Ему, — Бренн сел на кровати, сжал кулаки, посмотрел исподлобья на брата. — Ты благороден и отважен, мой великий брат! Как я гордился твоей любовью, твоей дружбой, как предан тебе я был, мой каменный страж! Но на Великом Пути ты остался один, я свернул с него. Что ты будешь делать теперь? Пойдешь дальше, как прежде, неприступный и гордый, к своей великой цели, даже не оглянувшись на того, кто столько лет делил с тобой этот путь?

Маг молчал. Бренн поднялся и направился к двери. Гвидион окликнул его:

— Смотри, Бренн!

Гвидион вытянул перед собой сжатую в кулак руку, раскрыл ладонь, на которой лежало пятнистое птичье яйцо. Маг сжал пальцы, дунул на кулак и вновь раскрыл его. На ладони сидел взъерошенный птенец. Бренн улыбнулся:

— Как ты это делаешь?

— Помнишь, когда мы были мальчиками, я часто развлекал тебя такими фокусами. Я один мог развеселить тебя, я один знал, какая судьба тебя ждет, я один слышал в твоем смехе хохот каменного короля.

Птенец взлетел с ладони жреца и с громким чириканьем начал носиться под потолком пещеры. Бренн сел напротив брата и спросил:

— Значит, мы все еще вместе, вдвоем?

— Втроем, ты хочешь сказать, — усмехнулся жрец, — ты, я, Морана и… — Гвидион внезапно осекся, будто вспомнив о чем-то.

— И… кто? — переспросил Бренн.

Но Гвидион сделал предостерегающий жест, заставив брата замолчать. Жрец встал и открыл сундук, начал доставать из него какие-то свитки, разворачивать их и бросать на пол, бормоча себе под нос: