Чтение онлайн

Тильский герцог вышел на крыльцо и тоже уставился на пришельцев. Его окружали вассалы и дворцовые слуги из местных. Часть прибывших спешилась, затем они двинулись к дворцу.

— Его священство Ранлей, — тихо подсказал пожилой конюший, наряженный в красно-зеленый сантлакский камзол.

— Ах, это епископ?

Тегвин поспешил навстречу прелату, чтобы не показаться неуважительным. Возраст и сан епископа требовали, чтобы молодой герцог встречал гостя не в дверях.

— Да будет благословение Пресветлого с вами, юноша, — скороговоркой пробормотал старик. — Его императорское величество известил меня, что в Энгру направляется его вассал, дабы принять в свои руки бразды правления сим несчастным краем. Это вы?

— Тегвин, герцог Тилы, — назвался юноша.

— Прекрасно, сын мой! — епископ стянул с головы подшлемник. Потные свалявшиеся за время скачки седые кудри контрастировали с багровым лицом выпивохи. — Но вы слишком молоды, чтобы в одиночку нести этакое бремя! Я готов разделить с вами труды.

— Благодарю, ваше священство, — с достоинство отозвался Тегвин. — Едва мне понадобится ваша поддержка, я тут же… кстати, готов ли у вас список вновь образуемых диоцезов? Нет? Почему же? Я думал начать приведение Сантлака в порядок именно с этого.

— Каких диоцезов? Почему?

Тегвин старательно сдержал ехидную улыбку. Старик ему сразу не понравился — чересчур торопится вырвать собственный кусок власти.

— Так вы, ваше священство, не знаете? Полноте, не может быть! Его императорское величество говорил мне, отправляя в Энгру: эта епархия чересчур велика, в Сантлаке должно возникнуть не меньше пяти епископств, и в каждом будет побольше порядка.

— Что?

Удивление старика было искренним. Конечно, он помнил, какие планы вынашивал аббат из Трингверской обители блаженного Ридвина, однако полагал, свои собственные заслуги столь великими, что император не станет урезать его епархию. И уж во всяком случае, дело это непременно окажется в ведении императора. А тут нахальный мальчишка герцог твердит, будто вопрос решен — и что созданием епархий займется он! Какого Гангмара! Почему?!

Тут Тегвин, глядя на огорченного старика, не сдержался, — улыбнулся все-таки. Эта улыбка вмиг вывела вспыльчивого прелата из равновесия.

— Что? После всех моих тягот и страданий! После великой службы Пресветлому! — с каждой фразой хриплый голос Ранлея звучал все громче. — После того, как я с боем пробился из Энгры! И оставил с носом бунтовщика Перка! После всего… и теперь…

И без того красное лицо епископа приобрело багровый оттенок, глаза налились кровью, теперь но уже орал вовсю.

— Не допущу! Не дам! Пресветлый не дозволит! Что ты себе позволяешь! Сопляк! Мерзкая гнида! Твой папаша — предатель! И скрывается от имперского суда в Энмаре! У колдунов! Проклятых! Бесчестных! И ты! Сам! Предатель! Мерзкий мальчишка!

Тегвин отступил на шаг, утер брызги стариковской слюны с лица и тоже заорал:

— Не смей вспоминать имя моего благородного отца, грязный старикан!

Юному герцогу не хватало комплекции и голоса, внешне он крепко проигрывал массивному старику в доспехах, а голосок Тегвина был слабый и по-мальчишески высокий. Чувствуя, как он смешон, Тегвин распалился сильней, даже вцепился в рукоять кинжала. Этот жест заметил Ранлей — и тоже ухватился за меч. К спорщикам бросились рыцари из свиты герцога, оттащили Тегвина…

Старые дворцовые слуги в красно-зеленых камзолах равнодушно глядели с крыльца, как бранятся новые господа Сантлака.

— Видишь, ругаются, — заметил один.

— А как же. Это же Сантлак, — согласился другой. — Тут, как ни поверни, а выйдет драка и непорядок. Никому этого не изменить.

— Такова, выходит, воля Гилфинга, чтоб в нашем краю всегда были свары да междоусобицы. А что Гилфингом установлено, не человеку менять.

Когда «Туман» врезался в берег, на ногах не устоял никто. С душераздирающим скрежетом днище пропахало по гальке, что-то оглушительно хрустнуло, корабль содрогнулся, в трюме затрещали бочонки, по всему судну был слышен скрип и визг… Наконец парусник замер, и стало тихо, только чайки кричали над головой да шелестели волны, накатываясь на пологий пляж.

— Дурак ты, Никлис, — сказала Ннаонна, поднимаясь на ноги и потирая то место, которого у принцесс не бывает. — Мог бы и помягче причалить.

— Сама ты… — буркнул начальник королевской стражи, — в следующий раз сама причаливай.

— Мне нравится твой оптимизм, — заметил Ингви. — Значит, будет следующий раз?

— У тебя, твое демонское величество этих разов до Гангмара еще будет, это я тебе как большой, слышь-ка, знаток предрекаю. Но уж только без меня. Вон ее вампирская милость как раз и станет причаливать, как и было сказано.

— Да уж не хуже тебя управлюсь, — буркнула девушка. — Все же мог бы и не так разгонять «Туман», мы же под парусом шли! С разгону на берег — хрясь! Дурак.

— Вот же девица молодая, — Никлис развел руками. — Никакого понимания.

— А какого тебе еще понимания? Мог же скорость погасить, тихо причалить.

— Так подумала б ты, сперва, милость твоя, слышь-ка, вампирская! Мы ж уйдем отсюда? Бросим «Туман»? Так, что ли?

— Обязательно, — подтвердил Ингви. — Нужно торопиться, а то они опять демона вызывать наладятся, чтоб короля им назвал.

— Ну так вот, мы уйдем, а «Туман» здесь останется. А если шторм? А если какая непогода? С гор, вон, поток сойдет, и готово! Унесло наш «Туман» в море, ищи-свищи! А бочонки в трюме? А винцо для королевского стола? Его куда? А? Я судно крепко в берег всадил, как ножик в ножны, теперь, небось, не сойдет с мели.

— Мы ж якорь бросим, канаты на берег перекинем, — заметил Ингви.

— И это будет, — охотно подтвердил Никлис. — Однако так надежней. Да и суденышко-то целехонько! Ну, разве что киль к Гангмару, слышь-ка, развалился, а так — все целенькое. Мы еще на «Тумане» на Архипелаг сгоняем за вином.

— А что, это мысль! — одобрил король. — Устроим здесь пристань, будем контрабанду возить…

— До самого миротрясения, — согласилась вампиресса. — Оно же с юга должно накатить, так ты рисовал на своей карте? Верно? Так что пока не началось, будем спасать с Архипелага вино.

— Что-то ты вдруг о миротрясении вспомнила?

— Потому что мы дома, а ты здесь его и ждал.

— А может, оно уже началось, трясение ваше? — пробормотал Никлис. — Слышите, какая тишина? Только чайки, а этим тряси, не тряси, им все едино, так и будут орать. Что чайки, что бабы — всегда одним заняты.

— Дурак ты, Никлис.

— Вот я и говорю, всегда одним заняты — дураком хорошего человека назовут, а чайки…

— Ты хороший человек? — вампиресса округлила глаза, чтобы показать, как она поражена таким открытием.