Чтение онлайн

Фениксы ринулись на землю. Прошло некоторое время, и фениксы вернулись.

– Нашли ли вы тех, кого искали? – спросила богиня.

– Нет, о владычица Девятого Неба, – ответил самый старый и почтенный феникс – На земле нет Небесных Чиновников Аня и Юй.

– Я так и знала! – вскрикнула Нэнхун. – Они бросили мою дочь на растерзание судьбе!

Гаиньинь взмахнула рукавами, и фениксы исчезли.

– Спокойствие, сестра. – Богиня была невозмутима. – Еще не все потеряно.

Снова хлопнула она в ладоши, и собрались перед ней дивные небесные звери – цилини.

– Слушаем тебя, богиня, – сказали они.

– Облетите все небеса и преисподние, но найдите Небесных Чиновников Аня и Юй!

Цилини разлетелись, шелестя радужными крыльями. Нэнхун заплакала, и богиня принялась ее утешать.

Прошло некоторое время, и вернулись цилини.

– Мы не нашли Небесных Чиновников Аня и Юй, – доложил самый почтенный цилинь.

Но тут словно комета пролетела по небосклону – это возвращался самый юный и быстрый цилинь по прозвищу Светлорогий.

– О милостивая Гаиньинь, – сказал Светлорогий. – Я нашел тех, кого ты искала.

– Где же они? – нетерпеливо воскликнула Гаиньинь.

– Бог-покровитель Жемчужного Завета, имя ему Нарасайя, и супруга его, богиня Дженара, и верховные боги Китешра, Кейсу и Кейко задержали в своем небесном Нефритовом павильоне Небесных Чиновников. Бог Нарасайя устроил состязание по чтению священных стихов и питью священного вина…

– И что же?

– Небесные Чиновники проиграли и потому выпили слишком много божественного вина. Они уснули в Нефритовом павильоне, а богиня Дженара под страхом низложения с небес запретила их беспокоить. О тысячерукая, мне неведомо, как разбудить Небесных Чиновников!

– Напились?! – проревела богиня.

– Пьянствовать, когда моя дочь, быть может, погибла! – возопила императрица Нэнхун. – О тысячерукая! Позволь мне снизойти на землю и отыскать мою дочь!

– Нет! – сказала Гаиньинь. – Ты и так слишком, часто бываешь на земле, это может повредить твоей небесной природе. Успокойся и послушай меня. Я отправляюсь в Нефритовый павильон и уж там постараюсь разбудить этих негодных пьяниц! И заставлю их перерыть всю землю по песчинке, но найти несчастную Фэйянь! Ты же отправься лучше к супругу ее, Баосюю, и сообщи о том, что терзает твою душу.

– Да, богиня, – поклонилась Нэнхун и, сев на одного из цилиней, полетела на землю. А тысячерукая Гаиньинь, вооружившись мечом из солнечного луча, отправилась в Нефритовый павильон, где спали хмельным сном ничего не подозревающие Небесные Чиновники…

Первый императорский каллиграф господин Лу Синь был неспокоен с тех пор, как вернулся из Хуатуна. Он несколько раз встречался с начальником Тайной службы господином Богу и обсуждал вопрос о том, как вывести на чистую воду всех заговорщиков, умышляющих против жизни государя. Начальник Богу был смелый и прямодушный человек, ничего не понимающий в дворцовых интригах, он прямо говорил Лу Синю, что следует схватить царедворца Оуяна, пытать его и выведать у него все тайны. Но Лу Синь понимал, что это невозможно: за Оуяном стояли прочие царедворцы и клика дворцовых евнухов, составлявших целый «дворец при дворце». Возможно, что все они и не знали об изменничестве Оуяна, а возможно, и наоборот. Но проверить это единым махом, как предлагал начальник Богу, не представлялось разумным.

Был вечер, унылый и тихий, как и все прочие вечера. С тех пор как заболел государь Жэнь-дин, во дворце прекратились все виды развлечений и увеселений. Придворным предписывался пост и усиленное прилежание в молитвах за жизнь императора. Не допускалось винопитие, слушание музыки и песен. Да и какой истинный приверженец государя позволил бы себе тешиться музыкой, пока великого императора точит изнутри неизвестная и не поддающаяся лечению болезнь?

Единственное, что дозволялось, – это чайная церемония, да и то неполная, без участия придворных дам. Дурным тоном считалось даже питье чая в павильоне, поэтому те, кто желал насладиться благодатным напитком, должны были приготовлять его себе сами в личных покоях, не прибегая даже к помощи слуг.

Господин Лу Синь также отослал слуг и, оставшись в одиночестве и тишине своего рабочего кабинета, принялся готовить чай. Это не заняло у него много времени – к чему разводить церемонии с самим собой. Лу Синь налил себе первую чашку ароматного горячего напитка и прошептал, как шептал всегда:

– Эту чашу я пью во здравие владычицы Фэйянь из династии Тэн!

Чай, хоть и заварен был правильно, показался на миг горьким как желчь.

– Я позволяю себе слишком долго пребывать в плохом настроении, и потому мне мерещится Небесная Канцелярия знает что, – усмехнулся Лу Синь. Допив чай, он убрал чашки и чайничек в особый шкафчик, закрыл его на ключ и, усевшись на хургистанском диване, занялся просмотром текущих докладов. Ему приходилось много работать, потому что император Жэнь-дин в минуты просветления повелел назначить своего первого каллиграфа «первостоящим при троне». Быть «первостоящим» – большая честь, но ответственности в этой должности еще больше. К «первостоящему» стекаются чуть ли не все доклады и донесения; он должен решать именем императора множество государственных дел и при этом соблюдать дипломатическую и политическую дальновидность и осторожность. О боги, боги, где те времена, когда Лу Синь был всего лишь беспечным каллиграфом из уезда Хандун?!

Обычно, занимаясь просмотром документов, Лу Синь запирал двери кабинета, чтобы ему никто не мог помешать. Была в этом и дополнительная предосторожность – он знал, что во дворце достаточно негодяев-изменников, готовых разделаться с ним при первой же возможности. И сегодня вечером Лу Синь не поленился собственноручно запереть дверь… И потому очень удивился, когда створка двери с едва слышным шорохом отъехала в сторону.

Каллиграф резко повернул голову -на пороге его кабинета стояла женщина, с ног до головы закутанная в траурное белое покрывало. Лицо женщины закрывала полупрозрачная ткань, но ткань не могла скрыть того, как блестят глаза незнакомки.

– Кто вы? – громко спросил Лу Синь. – Как посмели войти сюда без доклада?

Женщина молча шагнула вперед и закрыла за собой дверь. Лу Синь вскочил с дивана, мысленно кляня себя за то, что оружие, как всегда, не держал под рукой…

– Остановитесь, кто бы вы ни были, – приказал Лу.-Я запрещаю вам приближаться ко мне!

– Почему?
– тихо спросила женщина, и Лу затрепетал.

Он узнал бы этот голос из тысячи тысяч! Но поверить в то, что она здесь…

– Кто вы? – повторил Лу Синь.

– Ты не узнал меня, Лу. Ты снова меня не узнал. – Голос женщины был по-прежнему тих и робок. Она отбросила покрывало, и Лу увидел лицо той, что приводила его в исступление, не давала спать ночами и вселяла безумную, сжигающую душу надежду…

– Владычица, – прошептал он и упал к ее ногам.

– Лу, – услышал он словно во сне. – Я тосковала по тебе. Я не верила в нашу встречу, но вот она состоялась… Лу, поднимись, я хочу вдосталь насмотреться на тебя…

Он встал и со сладкой болью в сердце посмотрел на свою единственную возлюбленную.