Чтение онлайн

Прыжок в сторону, с отскоком ногой от стены. И размытая рывком туша первого топтуна второй пары, после уложившегося в сотые доли секунды пятиметрового скачка, приземляется аккурат на то место на полу, где я обязан был находиться, двигаясь на встречу врагам. Но меня там уже нет. Моя размытая тень беспощадным ангелом мщения падает на тварь сбоку, и уже вкусивший крови резак входит сверху в узкий, незащищенный броней, кусочек плоти, между основанием шеи и левым плечом. Раскаленный клинок достает до сердца топтуна, но продолжающаяся опускаться на четвереньки жертва, не понимая, что уже мертва, еще успевает досадливо рыкнуть, не обнаружив человека среди в пыль раздавленного стекла на полу под когтями.

Нырок рыбкой в ноги четвертому противнику, и метнувшаяся вверх шпора успевает нанести критический урон проскочившему надо мной топтуну, разворотив в кровавое месиво промежность твари. И потерявший контроль разъезжающихся нижних конечностей монстр, вывалившись из марева рывка, кубарем покатился по коридору за моей спиной.

Дальше снова фортуна отворачивается от меня и, отскочив с пола недостаточно далеко, я пропускаю удар когтистой пятерней пятого топтуна.

Когти твари вспарывают мне нижнюю часть спины и задницу. Штаны мгновенно намокают от крови, но это сущие пустяки на фоне следующего за ранением грандиозного облома. Кривые когтищи топтуна на излете цепляются за прочный ремень, и я оказываюсь у него на руке, словно карась на крючке. Сил вырваться из капкана моему рывку не хватает, остановка же сейчас — это стопроцентная смерть. Потому тут же отчаянно выдыхаю фразу-активатор силового Дара:

— Круши!

И повторный рывок налившихся удесятеренной мощью мышц шутя срывает тело с зацепа.

Краем уху слышу треск рвущегося ремня и, крутанувшись юлой, всаживаю приблизившему распахнутую пасть монстру дымящийся резак точно в багровый глаз.

Тут же убираю оружие в инвентарь и толчком в грудь швыряю смертельно раненого топтуна на встречу четвертой паре выходящих на атакующий рубеж собратьев. И пока сбитые в начале рывка седьмой и восьмой топтуны с раздраженным урчанием пытаются выбраться из образовавшейся кучи малы, один на один разбираюсь с напарником сорвавшего с меня ремень проказника. Этот топтун номер шесть, в роковые пару секунд невольной заминки из-за пленения, оказался лишен возможности атаковать и добить меня, заслоненный напарником.

Уворачиваюсь от когтей твари и, взвившись в ответном высоком, под самый потолок, прыжке, хватаюсь за края вытянутой пасти страшилища (вероятно, этот зараженный мутировал не из человека, а из какого лесного зверя, типа волка или медведя, от которого ему и досталась такая необычно вытянутая пасть) и рывком раздираю их в стороны.

Разумеется, в своем обычном состоянии подобный трюк проделать я вряд ли б решился, все ж таки челюсти у топтуна — это его самое мощное оружие, и, скорее всего, такое чудачество закончилось бы для меня плачевно — потерей пальцев. Но десятикратно усиленные руки читерски прокаченного игрока пятьдесят девятого уровня — это, знаете ли, тоже оружие, с разрывной способностью похлеще ручной гранаты… В итоге, на пол я приземлился с вырванной из пасти нижней челюстью твари в руке, а обливающийся кровью, потерявший рассудок от боли топтун рухнул на пол и забился в агонии.

Меж тем до сбитых с ног седьмого и восьмого доковыляла последняя пара топтунов. И воспользовавшись тем, что все оставшиеся противники на секунду сблизились в плотную группу, я рванул к тварям наперехват и активировал бонусную абилку Сокрушителя преград:

— Умри!

Оказавшиеся в зоне абсолютного поражения все четверо топтунов тут же рухнули на пол, как подкошенные. А поскольку все противники были меньшие меня уровнем, никаких штрафных санкций за их массовое убийство в отношении меня не последовало.

И в отвоеванном у стаи топтунов коридоре из живых я остался в гордом одиночестве.

Через несколько секунд меня, разумеется, жестко накрыло началом отката силового Дара. И добрую минуту я бился в судорогах, почище агонизировавших до этого рядом топтунов. Когда же, худо-бедно пришел в норму, активировал скрытую ступень Всевидящего ока, и принялся высматривать в коридоре тайники.

В обнаруженном вскоре у стены сундуке скрыта, помимо прочего барахла (в том числе кстати и штанов, на смену залитым кровью лохмотьям, лоскутами болтающихся после боя по зарубцевавшейся заднице), я и отыскал очередной заветный кусочек картона.

А после того, как отпраздновал находку драгоценного трофея живцом и тушенкой, взялся потрошить споровики топтунов. Собрал в итоге с пяток белых звезд (черных, разумеется, было раза в четыре больше, а уж споранов с горохом, вообще, гирляндами, но, по понятным причинам, я все это богатство так и оставил в споровиках), у самого же матерого топтуна (вероятно, вожака стаи), помимо прочей никчемной мелочевки, отыскал в споровом мешке и ту самую единственную черную жемчужину.

После схватки с топтунами, я, было, раскатал губу, что теперь высокоуровневые противники мне станут попадаться часто. Но не тут-то было.

Следом за урожайным коридором топтунов открылся обычный, освещенный электричеством и заселенный толпой бегунов, без единого даже лотерейщика. Здесь никаких скрытов у стен, кроме рычага тайного прохода в следующее подземелье, найти мне не удалось. В следующем же так же сносно освещенном коридоре среди толпы набегающих бегунов обнаружилась-таки пара лотерейщиков, но топтунами ни там, ни потом, так больше и не «пахнуло» ни разу… Короче, едва начавшись, подарки закончились, а набившая оскомину рутина продолжилась.

Такие вот дела…

Глава 21, в которой я исхитряюсь и рыбку съесть, и Фиалкой закорешиться.

— Да это ты мне спасибо скажи! Если б не я, не видать бы тебе, Рихтовщик, этого фрагмента, как своих ушей!

— Ну да, ты, Куцый, у нас, прям, скромняга, — хмыкнул я, продолжая радоваться невероятно удачному утру. — Примазываться к чужим заслугам — это, ведь, ни разу не про тебя?

— Ну скажи еще, что я тут не причем! — от возмущения старикан начал брызгаться огнем. И я благоразумно чуть отпрянул назад.

— Так я ж рыбу поймал, — с трудом сдерживая смех, изобразил недоумение я. — Как не крути, но по всему выходит, что ты, и впрямь, не причем.

— Ах ты ж, отрыжка мухомора! — ожидаемо взъерепенился огненный лик дружественной тени, и количество искр, самопроизвольно выскакивающих из его рта, возросло при этом раза в три. — Нянькаешься тут с ним каждый день! Опытом драгоценным делишься!..

— Да полно заливать-то, опытом… Самому, поди, страсть как охота языком почесать. А кроме меня и не с кем.

— Да как ты!..

— И опять же, не за просто так ты на вопросы мои отвечаешь, а за угощение.

— А как ты хотел?.. Положено так!

— Кем положено-то? Че-то никого, кроме нас двоих, я здесь третий месяц уже не наблюдаю.

— Ты зубы-то мне не заговаривай! А честно скажи спасибо старшему товарищу. Благодаря гм… слабости которого, ты приблизился еще на шаг к заветной цели!